Джарка Руус

Брукс Терри

Разумная интерпретация, подумала она, для существ, которые не хотят считать себя изгнанными, но как самостоятельно принимающими решение. Ирония состояла в том, что они до сих пор называли себя Джарка Руус — изгнанный народ. Наверное, так заложено в природе всех народов, чтобы они заново переписывали историю, сохраняя свои гордость и достоинство. Монстры, демоны и их отродье испытывали такую же потребность в самоуважении, как и люди.

Она остановилась на середине мысли, почуяв, что она что–то упустила.

— А есть здесь такие же, как я? — спросила она, решив, что раз ее

переправили сюда из ее мира, то, наверно, есть и другие.

— Стракены? Конечно!

— Нет, не стракены. Люди.

Он уставился на нее:

— Какие такие люди?

— Люди, похожие на меня. Гладкокожие. — Она пыталась придумать, как еще описать их. — Которые выглядят, как я.

Он выглядел встревоженным:

— Как ты? Есть, но немного. Стракены, колдуны и ведьмы могут придать себе любой облик с помощью своей магии. — Он потер руки и огляделся:

— Может, мы пойдем? У драчи, вероятно, есть сообщники. Он мог отправиться за ними. Драчи умные, и даже стракен, такой же сильный, как и ты, не сможет выстоять против их стаи.

Она пристально на него посмотрела. Он чего–то не договаривал, чего–то очень важного. Она заметила, как он отводил взгляд, и слышала определенные нотки в его голосе. Но решила в данный момент не обращать на это внимания. Он был прав, задерживаться не стоит. Оставаться надолго на одном месте здесь, внутри Запрета, было слишком опасно. Здесь все было или охотником, или добычей, и ей совсем не хотелось видеть себя в роли последней.

Она снова осмотрелась, стараясь решить, куда отправиться. Ей придется выбрать какое–нибудь направление, принесет ли оно ей пользу или нет. Она должна уйти подальше от этого пристанища драконов. Географически этот мир был похож на ее собственный. Ей могло это пригодиться, если она придумает, как. Сходство между двумя мирами должно привести ее к решению куда направиться, найти способ выжить.

Она подумала было использовать свою магию, но не знала, как много пользы от этого получит. Песнь желаний могла делать многое, но не может открывать двери между мирами. Кроме того, она была уверена, что то количество магии, которое придется использовать для подобной цели, наверняка привлечет нежелательное внимание.

Потом, совершенно внезапно, ее осенило. Она тут же ухватилась за эту мысль. Если Запрет являлся отражением ее собственного мира, то в нем должен быть эквивалент Хейдисхорну и, возможно, доступ к друидам. Если ей удастся призвать здесь их духов, как делала она в своем мире, то она, возможно, сможет узнать, что же ей делать. В качестве рабочей идеи это выглядело обещающим. Кроме того, поскольку у нее это была единственная идея, то стоило попытаться.

Она взглянула на Веку Дарта:

— Я иду на восток за Зубы… за горы.

Болотный улк нахмурил брови и произнес что–то невразумительное, но явно недовольное.

— Тебе не обязательно идти со мной. Я и одна справлюсь.

Она надеялась, что он согласится с ней, считая, что от него будет мало помощи. Однако Века Дарт, по–прежнему не смотря на нее, все еще хмурясь, покачал своей головой:

— Тебе может понадобиться моя помощь, чтобы найти дорогу, чужестранка. Эта земля небезопасна

для чужестранцев. Безопаснее на западе, но, полагаю, у тебя есть причины, чтобы не идти туда прямо сейчас. Может быть позже.

Он вдруг поднял глаза и прищурился:

— Но ты не хочешь идти на восток. Ты хочешь идти на юг, через горы. Я знаю, что их называешь как–то по–другому, но здесь они называются Драконьим Пределом. Нам нужно сначала перейти их, чтобы отправиться на восток. Слишком опасно пытаться пройти обратно тем путем, которым я прошел сюда.

Ему так хотелось, чтобы она согласилась с ним, что она тут же что–то заподозрила.

— Мы сможем воспользоваться одним из проходов, — быстро продолжил он. — Он приведет нас в Пашанон. Там есть города и деревни. И крепости. Ты кого–нибудь там знаешь? Ну, может быть, какого–нибудь стракена?

Очевидно, он что–то скрывал, но так как она уже решила идти тем путем, что он предложил…

— Послушай–ка, Века Дарт, — тихо произнесла она, наклоняясь, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Силой своего взгляда она заставила его застыть на месте. — Больше не называй меня стракеном. Понятно?

Он поспешно кивнул, кривя рот и буравя ее своими глазами:

— Ты маскируешься? — предположил он.

Она кивнула.

— Я хочу, чтобы моя личность находилась в секрете. Если ты отправишься со мной, то должен с этим согласиться. Ты должен звать меня Грайанной.

Он засмеялся, причем звук его смеха был жутковатым — резким и дребезжащим:

— Я сделаю так, как ты пожелаешь, и столько, сколько тебе нужно.

Она выпрямилась. В конце концов, может, все сработает. Может быть, она найдет способ вырваться отсюда.

— Пошли, — сказала она.

Не дожидаясь его ответа, она отправилась в путь.

Они шли весь день — или, более точно, она шла, в то время как он бежал, его движения напоминали походку краба, используя все четыре конечности и бессистемно болтаясь из стороны в сторону. Она поражалась его энергией, которая казалась бесконечной, и тем, что он, казалось, не замечал тот факт, что без особой причины преодолевал в два раза больше расстояния, чем это было необходимо. Спустя несколько часов наблюдений за его передвижениями, она решила, что, должно быть, у болотных улков это заложено на генетическом уровне. Она почти ничего не знала о его виде, лишь слегка коснувшись этого предмета в Хрониках друидов, и поэтому продолжала изредка наблюдать. Тем не менее, этих наблюдений казалось вполне достаточно.

Местность, по которой они проходили, выглядела для нее и знакомой, и нет, географические особенности походили на такие же в ее собственном мире, но не совсем. Отличия были очень незначительные, причем она не могла конкретно их определить, а лишь ощутить. Ее не удивляло, что мир Запрета, развивавшийся альтернативным путем, не был точным отражением ее мира. В том мире рельеф земли был изменен разрушительными последствиями Великих Войн. Основные ориентиры были одинаковыми — горы, ущелья, скалы, реки и озера, — но отличались в деталях. Окружавший ее ландшафт создавал впечатление, что она оказалась в знакомом месте, просто увидела его в совершенно новом свете.