Джаггер
Шрифт:
– Собака весит почти 90 кило, Иеремия. Данные ветеринара подтверждают ее вес. Как ты собираешься запихнуть такую большую собаку в клетку? Собираешься сложить ее как лист бумаги, прежде чем засунуть туда?
– Все будет в порядке. Я перевозил койотов и даже пантеру в такой клетке. Ни одна собака не заставит меня изменить мою процедуру, Варнер. Все животные одинаковы, ты же должен знать. Я прекрасно понимаю, что мы не очень-то симпатизируем друг другу, но в тебе есть одна черта, которой я всегда восхищался, твое отвращение к подобным ублюдкам. Ты ненавидишь их почти так же сильно, как и я. Но не
– Ого, - сказал Марк.
– Угрожаешь надрать мне задницу?
– Я тебе не угрожаю. Я лишь говорю - пошел на хуй.
Марк почувствовал, как от воротника его рубашки поднимается жар. Пот выступил вдоль линии волос.
Иеремия отвернулся от него и пошел в сторону поля.
– Я припарковался здесь, потому что знаю, что собака появится здесь. Я прочитал отчет. В рапорте написано, что следы указывают на то, что собака направилась на запад, в сторону леса. Поскольку никто не сообщил об уничтожении или поимке собаки, я полагаю, что собака все еще передвигается. Она будет держаться в лесу, потому что в лесу она чувствует себя в большей безопасности, укрывшись, вдали от открытых мест. Чтобы добраться до того леса, ей придется пересечь поле, - oн указал рукой на лес слева от себя. Иеремия повернулся спиной к густому лесу справа.
– Черт, она может быть даже сейчас в лесу, наблюдает за нами, оценивает нас. Пытается выяснить, представляем ли мы для нее какую-то угрозу.
Марк посмотрел в сторону густых зарослей деревьев, которые росли близко друг к другу, и темнота заполняла промежутки между ними. Джаггер легко мог прятаться там, скрытый от посторонних глаз темнотой леса.
– И ты здесь поймаешь его, - сказал Марк.
Иеремия оглянулся на Марка через плечо.
– Верно.
Он улыбнулся.
– С помощью твоей крошечной клетки.
Иеремия ухмыльнулся.
– Разве тебе не нужно куда-то ехать?
Марк полагал, что мог бы прекрасно уживаться с Иеремией, если бы не его характер. Он был родом из Бостона, хотя прожил в Северной Каролине достаточно времени, чтобы его акцент утратил определенную выразительность.
Он был из тех, кто полагал, что его окружают идиоты, и Марк по большей части был с ним согласен. Однако на работе Иеремия вел себя так, словно был на порядок выше своих сослуживцев в мастерстве и знаниях, словно опережал их на целые годы.
И Марк никогда не сможет в полной мере симпатизировать - или испытывать уважение - к такому человеку.
– Я просто хочу, чтобы ты понял, - сказал Марк.
– Я видел фотографии собаки. Это настоящий зверь. Я сомневаюсь, что даже ты, при всей твоей безграничной мудрости и опыте, видел нечто подобное этой собаке.
Марк достал из заднего кармана скомканный лист бумаги.
Сегодня утром перед тем, как он покинул участок, Карла вручила ему целую стопку таких листов. Развернув листок, он увидел на лицевой стороне довольную морду Джаггера. Под изображением была напечатана информация.
– Ветеринарная клиника прислала нам сегодня утром по электронной почте фотографию собаки. Она такая большая, что ее фото решили разместить
Он передал бумагу Иеремии, который несколько мгновений изучал изображение. На лице Иеремии мелькнуло беспокойство.
Иеремия посмотрел на Марка и улыбнулся.
– Я принимаю вызов. Ни одна чертова собака меня не одолеет.
Глава 27
Эми лежала на спине, натянув простыню поверх груди, и смотрела в потолок. Сквозь шторы проникал солнечный свет, наполняя комнату успокаивающим сиянием. Она испытывала смешанное чувство вины и удовлетворения после вчерашнего вечера. Приятная истома в ее теле снова вернулась после столь долгого отсутствия.
И она радовалась этому ощущению, хотя и ненавидела себя за то, как добилась его.
И ей очень не нравилось, как она повела себя по отношению к Марку, когда они перестали трахаться.
Что со мной не так?
Эми вздохнула, но ответа на свой вопрос не нашла. Она села.
Простыня сползла с ее тела, и она отбросила ее с ног. Прошлая ночь была отличным отвлекающим фактором от новостей, которые сообщил ей Марк. После того как она вынудила Марка уйти, она провела беспокойную ночь, мучаясь от кошмаров. Ее тело чувствовало себя прекрасно, после того как она бурно кончила, однако в душе она чувствовала невероятную опустошенность. Кошмарные видения о том, как Джаггер нападает на Терезу, повторялись постоянно.
В кошмарах Тереза умоляла Эми о помощи.
Он собирается убить меня!– кричала она.
Эми покачала головой. Джаггер не такой.
Затем появился Джаггер, и внезапно они оказались в лесу, где Эми стояла за деревом, ее руки цеплялись за шершавую кору, пока Джаггер отрывал Терезе конечности. Эми пыталась уговорить Джаггера остановиться, но ее приказы игнорировались. И во время происходящего она продолжала думать: На него это не похоже. Он хороший пес. Хорошая собака.
– Он хорошая собака, - бормотала она.
Но из-за него погибли три человека. Один из погибших был тот, кого она считала своей подругой.
Он просто защищал себя.
Эми понимала, что в сказанном была лишь доля правды. Разъяснения Марка по поводу нападений свидетельствовали о том, что было слишком много доказательств свирепости, чтобы убийство можно было назвать защитной реакцией.
Он расправлялся с ними, убивал их одного за другим.
А теперь он где-то бегает.
И все же она не могла представить себе, что ее Джаггер мог совершить такое.
Ведь он был тем самым здоровенным балбесом, который валялся на спине во дворе, дрыгал ногами в воздухе и вертелся на месте, когда чесал зудящие места. Он был ее компаньоном по поеданию печенья. Хотя он не был привередлив в своих предпочтениях, его любимым печеньем были сэндвичи с лимонным вкусом.
Всякий раз, когда Эми приносила их домой из магазина, он сразу узнавал, что у нее есть печенье, по специфическому хрусту, который издавала упаковка внутри пакета.