Джаг
Шрифт:
Остановившись перед металлической преградой, Галаксиус нажал на выступающую головку одной из многочисленных заклепок, крепивших дверную коробку к стене. Раздался легкий щелчок, и на правой стенке на уровне плеча Супроктора открылась инкрустированная деревянная панель, за которой мягко засветился прямоугольник из полупрозрачного стекла. Галаксиус оглянулся и, убедившись, что никто не следит за ним, приложил к светящемуся окну правую ладонь.
Тяжелая металлическая дверь поползла в сторону. Супроктор вернул на место деревянную панель и вступил в свое святилище, дверь которого
Джаг испытал удивление, почти немедленно сменившееся разочарованием.
Он был удивлен, потому что никогда в жизни не смог бы додуматься до такой хитрости, и разочарован, поскольку все произошло так быстро, что он не успел пройти в святая святых вслед за Галаксиусом.
Джаг не сразу осознал беспочвенность своего расстройства, и когда, наконец, вспомнил, что не подчиняется всеобщим законам природы с того самого момента, как лишился своей физической оболочки, шагнул сквозь железную дверь.
Секретный вагон просто потряс его воображение. Вдоль стен тянулись многочисленные панели управления, усеянные контрольными лампочками, клавиатурой, светящимися экранами. На местах, не занятых приборами и перемигивающимися индикаторами, висели всякие схемы и карты.
Не обращая ни малейшего внимания на приборы, Галаксиус бросился на диван и прижал к лицу резиновую маску, соединенную гофрированным шлангом с большим белым баллоном, прикрепленным к стене.
В нем, должно быть, находился чистый равнинный воздух, который Кавендиш назвал кислородом. Во всяком случае, он оказался эффективным средством, так как щеки Супроктора заметно порозовели.
Вообще-то, Джага меньше всего беспокоило здоровье хозяина Империи на Колесах, и он принялся рассматривать то, ради чего сюда пришел: фантастическую аппаратуру, в которой он совершенно не разбирался и которая именно по этой причине впечатляла его еще больше.
Вне всякого сомнения, здесь находился центр управления Шагреневой Кожей.
Тут же Джаг заметил стенд с двумя десятками проклятых ошейников разных размеров. Все они были замкнуты.
Подчиняясь рефлексу, Джаг хотел было схватить один из ошейников, но это оказалось невозможным. Он был всего лишь сгустком сознания, наделенным разумом, дуновением ветерка, лишенным возможности физически влиять на материальные тела. Ему осталась только одна способность — наблюдать.
За стендом с ошейниками висела таблица, которая с помощью рисунков и схем кратко объясняла принцип действия Шагреневой Кожи. Как и говорил Кавендиш, ошейники функционировали либо в соответствии с общей программой, которую контролировал один из шкафов с мигающими световыми индикаторами, либо от портативного блока управления, величиной не превышавшего коробку для патронов. На клавиатуре этого пульта можно было набрать номер ошейника, который нужно дезактивировать или же, наоборот, заставить сжаться еще сильнее.
Джаг почувствовал горькое разочарование. Он узнал секрет этих сатанинских ошейников, но пользы от этого — никакой! Чтобы освободиться от ошейника, нужно завладеть одним из портативных пультов управления, а также знать свой личный номер. Проще, наверное, достать звезду с неба или укусить себя за локоть!
Существовал
Размышления Джага прервала собачонка Галаксиуса. Сначала она сдержанно зарычала, а потом, ощетинившись, как кошка, защищающая своих котят, вдруг злобно залаяла.
Одновременно Джаг ощутил сильнейший толчок, выбросивший его из вагона, словно камень из пращи.
Несмотря на свое нематериальное состояние, у Джага появилось неприятное чувство, будто он беспорядочно кувыркается в воздухе, удаляясь от поезда с головокружительной скоростью.
Он встревожено поискал взглядом Империю на Колесах и, увидев ее, запаниковал по-настоящему. Состав выглядел не больше длинной сороконожки, которая уменьшалась на глазах.
Джаг попытался сконцентрироваться и собрать в кулак свою волю, но у него ничего не получалось. Вращение усиливалось, скорость возрастала с каждой секундой все больше и больше, его словно засасывало в гигантский невидимый водоворот.
В памяти всплыли слова девушек-сервиклонов. Они говорили, что он «оборвал нить». Вот и теперь незримая нить, связывавшая его сознание с телом, становилась все тоньше и тоньше, грозя лопнуть в любой момент.
Произошло то, чего Джаг опасался больше всего: он потерял контроль над своим сознанием и на этот раз рядом не оказалось никого, кто бы мог протянуть ему руку помощи. Он растворялся в эфире, превращался в вечного странника и, что самое странное, это пугало его все меньше и меньше.
Со всей очевидностью он вдруг понял, что потерял страх. Перед его мысленным взором витали смутные образы Мониды и Энджела и тут же исчезали, неуловимые и эфемерные…
Внезапно все изменилось. Вокруг засверкали молнии, и Джаг окунулся в бездонную, умиротворяющую синеву вселенной. Его захлестнула волна приятного тепла, и в ушах зазвучал нежный, как песня, голос, призывающий к спокойствию и расслаблению.
Джагу хотелось задать тысячу вопросов, но голос посоветовал ему не напрягаться, прежде всего нужно было остановить процесс распада. Но, поскольку Джаг не внял ответам таинственного голоса, тот вступил с ним в прямой диалог.
— Если хочешь вернуться, делай так, как я прошу. Не бойся, это я, Энджел!
Энджел!
При других обстоятельствах Джаг, наверное, упал бы от изумления. Но сейчас его замешательство только еще более усилилось: он мог представить себе все, что угодно, только не это.
— Соберись, не предпринимай никаких действий, — продолжал голос. — В любом случае, мы не сможем общаться, так как ты выброшен в пространство посторонней силой. Просто чудо, что я смог тебя перехватить…