Джаг
Шрифт:
Временами Джаг ощущал головокружение. Желание уступить усталости просачивалось в него, разрасталось, становилось все более и более настойчивым. Он чувствовал, как воля медленно покидает его, и ему хотелось сделать остановку, последнюю и окончательную…
И в то же время в глубине сознания Джага что-то продолжало упрямо сопротивляться малодушному желанию сдаться и все бросить. Несколько клеток его мозга настойчиво сигналили об опасности, распространяя вокруг себя волны беспокойства, заглушавшие сладкое пение сирен и заставлявшие Джага двигаться вперед все дальше и дальше.
Внезапно
Сопротивляясь, лошадь присела на задние ноги. Борьба между ней и Джагом привела к тому, что гнедая задрожала всем телом, словно в приступе лихорадки.
Мотая головой, она попыталась вырваться из рук хозяина, но вдруг рухнула в уже начавшую темнеть плесень.
Высоко в небе послышались торжествующие крики стервятников.
Кавендиш, свалившись с лошади, рухнул в пенистую гниль, где и остался лежать, не приходя в сознание. Выбившийся из сил Джаг попытался привести его в чувство, но разведчик по-прежнему не подавал признаков жизни.
Лежа на боку, чуть подтянув под себя ноги, гнедая смотрела в небо округлившимися, неподвижными глазами.
Голова у Джага закружилась, он пошатнулся, но тут же взял себя в руки и, встряхнувшись, выругался. Он был уверен, что если позволит себе хоть немного расслабиться, то уже никогда не двинется дальше.
Помня о неудаче с лошадью Кавендиша, Джаг даже не попытался заставить подняться свою гнедую. Он знал, что помочь ей уже невозможно.
Джаг снял с плеча рюкзак, подаренный негром, и достал оттуда банку консервированного супа. Неловко вскрыв ее ножом, он выпил содержимое: тепловатую жидкость с кусочками мяса и затвердевшего жира. Мясо было жестким, и Джагу пришлось тщательно жевать его. На вкус оно показалось ему исключительно неприятным.
Процесс еды в такой ситуации мог показаться полной нелепостью, однако желание насытиться соответствовало не только примитивному рефлексу, но и основному, которому Джаг подчинился, не задавая себе лишних вопросов. Он уже давно уяснил, что пища имеет значение горючего, и не хотел, чтобы в экстремальной ситуации его организм испытывал недостаток ее. Если судить по простиравшемуся вдаль однообразному ландшафту, Джагу предстояло идти еще очень долго.
Поглотив скудную пищу, Джаг взвалил Кавендиша на плечи и двинулся вперед, к горизонту, окрашенному заходящим солнцем в кровавый цвет.
По мере продвижения, Джаг постепенно приспособился не распылять свое внимание, а, наоборот, концентрировать его на какой-нибудь воображаемой точке пространства — так он делал и тогда, когда тянул за собой плуг, прокладывая прямолинейные борозды.
Джаг шагал как автомат, в полубессознательном состоянии, не чувствуя усталости и, наверное, смог бы идти и дальше, но тут неожиданно заявил о себе Кавендиш.
Транспортируемый, словно мешок с зерном на спине мула, разведчик воспринял ситуацию как поистине пикантную, поскольку его первой реакцией был смех, безумный хохот, перешедший в нервную икоту.
— Давненько я так не веселился, — выдавил он, переводя дух. — С тобой все в
— Я был вынужден бросить твою "сантехнику", — раздраженно ответил Джаг, решив прощупать настроение разведчика.
— Очень правильно сделал. Я и не думал тебя за это ругать. И еще, ты совершенно правильно поступил, избавившись от лошадей. Ненужное лишь прибавляет хлопот.
Джаг осторожно вздохнул. По-видимому, ждать улучшения пока не приходилось.
— Почему ты идешь? — неожиданно удивился разведчик. — Разве тебе еще не надоело топать куда глаза глядят? Отпусти меня! Дальше я не хочу идти. Это место меня вполне устраивает.
— Хочешь поесть? — спросил Джаг.
— Поесть? — поперхнулся Кавендиш. — Странная идея. Я ничего не хочу: ни есть, ни пить. Я никогда не чувствовал себя так хорошо…
— Может, хочешь закурить? — не отставал Джаг.
Кавендиш наморщил лоб, в нерешительности помолчал и, наконец, произнес:
— Честно говоря, нет. Я действительно ничего не хочу, если не считать одного… Сними меня с себя.
— Об этом не может быть и речи! — отрубил Джаг. — И если не хочешь, чтобы я снова тебя вырубил, ты немедленно прекратишь болтать!
Буквально несколько минут назад у Джага возник серьезный повод для беспокойства, и разглагольствования Кавендиша мешали ему сосредоточиться.
Словно подстегиваемые наступлением ночи, стервятники снизились и летали сейчас над самой землей по кругу, радиус которого постепенно уменьшался. Самые смелые и нетерпеливые покидали круг и с омерзительными криками имитировали подобие атаки.
Джаг из опыта знал, что стервятники по своей природе трусливы и совсем не воинственны. Они имели привычку выжидать, избегали прямого нападения, а единственное проявление их агрессивности совершенно не представляло опасности, поскольку заключалось в том, что обожравшись падали, они срыгивали на своих противников.
Но в последнее время обстановка выходила за рамки обыденного, и требовалось быть предельно осторожным.
Хотя Джаг старался не терять бдительности, он все же проморгал момент, когда один из стервятников — либо самый отважный, либо самый голодный — камнем бросился вниз, пикируя прямо на него.
Джаг резко отпрянул в сторону, однако не сумел избежать удара, и здоровенный королевский гриф зацепил острым крючковатым клювом левое плечо Кавендиша, разорвав в клочья одежду. Все произошло так быстро, что разведчик даже не вскрикнул.
— Все в порядке? — забеспокоился Джаг. — Не очень больно?
Ответом ему была тишина. Широко раскрыв глаза и блаженно улыбаясь, Кавендиш созерцал какой-то потаенный мир, принадлежавший только ему.
Не на шутку перепугавшись, Джаг осторожно опустил Кавендиша на землю и склонился над ним. Разведчик еще дышал, но, похоже, не отдавал себе отчета в том, что происходит вокруг, и вообще пребывал в состоянии, близком к коме. Рана, нанесенная стервятником, была не очень серьезной. Скорее всего, состояние Кавендиша объяснялось той странной болезнью, действие которой ощущал на себе и Джаг. Определенно, болезнь неумолимо вела к летальному исходу, но поскольку Кавендиш был все еще жив, Джаг не терял надежды…