Дюна
Шрифт:
«Страх убивает разум. Страх это малая смерть, грозящая полной гибелью. Я встречу свой страх лицом к лицу. А когда он пройдет, — внутренним оком я разгляжу его след. Я дам ему дорогу — надо мной и во мне. Где прошел страх, — ничего не будет. Только я останусь.»
***
Скажи, что ты презираешь? Твоя истинная суть определяется именно этим.
— Они мертвы, барон, — сказал Иакин Нефуд, капитан охраны, — и женщина и мальчишка мертвы, без сомнения.
Барон Владимир Харконнен сел в своей плавучей кровати. Спальные апартаменты его таились под многослойной скорлупой фрегата. Впрочем, обиталище его на Арракисе, было убрано драпировками, мягкими подушками и редкостными произведениями искусства.
— Несомненно, — повторил капитан, — они мертвы.
Барон шевельнул жирным телом, поддерживаемым гравипоплавками, и перевел взгляд на эболиновую статую прыгающего мальчика в нише напротив. Сон исчезал. Он заправил обшитый мягкой тканью гравипоплавок под складки шеи, и глянул мимо единственного в спальне светошара на дверь, около которой переминался за пентащитом капитан Нефуд.
— Они, несомненно, мертвы, — вновь повторил тот.
Барон отметил следы семуты и оцепенение, вызванное ею в глазах Нефуда. Он явно был в наркотическом трансе, когда получил сообщение, и бросился к господину сразу, едва успев принять противоядие.
— У меня есть полный отчет, — сказал Нефуд.
«Пусть попотеет, — подумал барон, — инструменты следует всегда держать заточенными и под рукой. Сила и страх — вот острые и верные инструменты власти».
— Ты видел их тела? — прогремел барон.
Нефуд нерешительно умолк.
— Ну?
— Милорд, мои преследователи видели, как их втянуло в облако песчаной бури… Там ветер до восьми сотен километров в час. Ничто живое не может пережить такой бури, милорд. Ничто! В этом облаке погиб один из ваших собственных аппаратов.
Барон глядел на Нефуда, замечая, как у того нервно подрагивает мускул на челюсти, как судорожно капитан глотает.
— Ты видел тела? — повторил барон.
— Милорд…
— Зачем тогда ты являешься сюда звякать оружием? — крикнул барон. — Просто сказать, что уверен?.. А я вот — нет… Решил, что я похвалю тебя за глупость и еще повышу в должности?
Лицо Нефуда побелело, как кость.
«Посмотрите на этого цыпленка! — подумал барон. — Если бы только он один… все вокруг такие же бесполезные тупицы. Да насыпь ему в кормушку песка и скажи, что это зерно, — ведь станет же клевать!»
— Вы пришли туда, следуя за Айдахо, не так ли? — спросил барон.
— Да, милорд.
«Смотрите-ка, проболтался», — подумал барон и произнес — Они пытались бежать к фрименам, э?
— Да, милорд.
— Что еще ты добавишь к этому… отчету?
— Замешан этот Кайнс, императорский планетолог, милорд. Айдахо встретился с Кайнсом при сомнительных обстоятельствах… я
— Так?
— Они… вместе направились в пустыню, туда, где прятались мальчишка и мать. Увлекшись преследованием, несколько наших отрядов с лазеружьями попали во взрыв щита…
— Скольких мы потеряли?
— Я… еще не совсем уверен в цифрах, милорд.
«Врет, — подумал барон, — явно слишком много».
— Этот императорский лакей Кайнс, — сказал барон, — занялся двойной игрой, э?
— Ставлю свою репутацию, милорд.
Его репутацию!
— Пусть его убьют, — сказал барон.
— Милорд, но ведь Кайнс — императорский планетолог, собственный слуга его императорского ве…
— Тогда все должно быть похоже на несчастный случай.
— Милорд, в захвате этого фрименского гнезда принимали участие сардаукары. Кайнс в плену у них.
— Отымите его, скажите, что я хочу допросить его лично.
— А если они откажутся?
— Отказа не будет, если вы все сделаете правильно.
— Да, милорд, — Нефуд глотнул.
— Он должен умереть, — загремел барон, — он пытался помогать моим врагам!
Нефуд переминался с ноги на ногу.
— Ну?
— Милорд, сардаукары захватили еще двоих, они могли бы представить для вас интерес. Они поймали начальника ассасинов покойного герцога.
— Хавата? Сафира Хавата?
— Я сам видел пленного, милорд. Это Хават.
— Я считал это невозможным.
— Говорят, его оглушили из станнера, милорд. В пустыне ему пришлось обходиться без щита. Он даже не ранен. Можно неплохо поразвлечься, если удастся захватить его в наши руки.
— Ты говоришь о ментате, — заворчал барон, — ментатами не бросаются. Он заговорил? Что он говорит о поражении? Знает ли он степень собственного? Нет.
— Он сказал, милорд, лишь что предателем считает леди Джессику.
— Ах-х-х-х!
Барон осел назад, размышляя: «Вот как? Значит, его гнев направлен на леди Джессику?»
— Он сказал это в моем присутствии, милорд.
— Пусть он считает, что она жива.
— Но, милорд?
— Спокойно. Я хочу, чтобы с Хаватом обращались доброжелательно. Ему нельзя говорить о докторе Юэ, истинном предателе. Пусть он думает, что Юэ погиб, защищая герцога. В известной степени это верно. Напротив, мы должны все подозрения его направлять на леди Джессику.
— Милорд, но я…
— Хават голоден? Хочет пить?
— Милорд, Хават все еще в руках сардаукаров.
— Да, в самом деле, да. Но сардаукары будут торопиться выжать информацию из Хавата не меньше нас. Я кое-что подметил в наших союзниках, Нефуд. Они не слишком ревностны… по политическим причинам. Я думаю, это делается преднамеренно, — так приказал император. Да. Я думаю, это так. Напомни командиру сардаукаров о моем умении выжимать информацию из сопротивляющихся.