Дюна
Шрифт:
— Лидер эскорта Гемма. Летающий объект слева в секторе 5, определите.
— Птица, — сказал Кайнс и добавил — У вас острые глаза.
Громкоговоритель на панели затрещал, потом выговорил: «Эскорт Гемма. Объект обследован с максимальным увеличением — это большая птица».
Глянув в указанном направлении, Пол заметил вдали крошечное пятнышко, шевелящуюся точку, и подумал: «Насколько же насторожен отец! Все чувства в полной готовности».
— А я и не знал, что столь крупные птицы могут так далеко залетать в пустыню, — сказал герцог.
— Должно быть, орел, —
Орнитоптер летел над голой каменистой равниной. Глядя вниз с высоты в две тысячи метров, Пол заметил на неровной земле тени их топтера и эскорта. Земля внизу казалась плоской, но неровная тень свидетельствовала об обратном.
— А кто-нибудь выходил живым из пустыни? — спросил герцог.
Музыка Холлека притихла. Он наклонился вперед, желая расслышать ответ.
— Не из глубокой пустыни, — ответил Кайнс. — Несколько человек вышли из второй зоны. Они выжили потому, что шли каменистыми местами, где мало червей.
Интонации в голосе Кайнса привлекли внимание Пола. Он весь собрался, как учили его.
— Ах-х, черви, — сказал герцог. — Хорошо бы поглядеть хотя бы на одного!
— Это может случиться уже сегодня, — проговорил Кайнс. — Где специя, там и черви.
— Всегда? — спросил Холлек.
— Всегда.
— А черви и специя как-нибудь связаны? — спросил герцог.
Кайнс обернулся, и Пол увидел, как шевельнулись его сухие губы:
— Они защищают пески со специей. У каждого червя есть своя территория. Что касается специи… кто знает? Те экземпляры червей, которые мы обследовали, заставляют предположить, что в их органах происходят сложные химические реакции. В трахеях мы находим следы соляной кислоты, вообще, более сложные кислоты имеются повсюду. Я подарю вам свою монографию об этом.
— Значит, щит бесполезен? — спросил герцог.
— Щит! — Кайнс пренебрежительно усмехнулся. — Да только включите щит неподалеку от червя — и ваша судьба решена! Черви немедленно забывают про все границы участков и бросаются на щит. Никто из включивших в пустыне щит не выжил после подобной атаки.
— Как же тогда происходит ловля червей?
— Убить червя целиком можно только одним способом — высоковольтным разрядом по каждому сегменту, — ответил Кайнс. — Их можно оглушить и разорвать на части взрывчаткой — но каждый сегмент живет собственной жизнью. Кроме атомного взрыва, я не знаю другого способа уничтожить крупного червя. Они невероятно живучи.
— Значит, их никогда не пытались перебить? — спросил Пол.
— Слишком дорого, — согласился Кайнс. — Слишком большие площади.
Пол откинулся. Чувство правды, восприятие оттенков интонаций говорили, что Кайнс лжет, отделывается полуправдой. Он подумал: «Если специя и черви как-то связаны, покончить с червями — значит покончить и со специей».
— Скоро никому больше не придется выходить пешком из пустыни, — произнес герцог. — Вот передатчик на груди. Нажми кнопку — и спасатели уже в пути. Скоро такие будут у каждого из наших работников. Мы организуем специальные спасательные отряды.
— Весьма похвальное намерение, —
— Но тон ваш выдает несогласие, — возразил герцог.
— Несогласие? Почему же? Я не против, но статические разряды после песчаных бурь забьют любой сигнал. А передатчики статика закорачивает. Знаете ли, это уже пробовали, но Арракис строг к приборам. К тому же, когда червь вышел на охоту, много времени не остается. Чаще всего не больше пятнадцати или двадцати минут.
— И что же вы посоветуете? — спросил герцог.
— Вам нужен мой совет?
— Да, совет планетолога.
— И вы последуете ему?
— Если он будет разумным.
— Очень хорошо, милорд. Никогда не путешествуйте в одиночку.
— А если отряд разметала буря и ты вынужден идти на посадку? — спросил Холлек. — Что-нибудь сделать можно?
— Что-нибудь можно сделать всегда, — ответил Кайнс.
— А что сделаете вы? — спросил Пол.
Кайнс сурово глянул на мальчика, вновь перевел взгляд на герцога:
— Я проверю, цел ли конденскостюм. Там, где червь не достанет, в скалах, я бы остался у аппарата. В открытых песках я постараюсь немедленно отойти от машины, подальше и побыстрее. Достаточно километра, а потом укроюсь под балахоном. Червю достанется аппарат, но он, может быть, минует меня.
— А потом? — спросил Холлек.
— Надо подождать, пока червь не уберется восвояси. — Пожал плечами Кайнс.
— И это все? — спросил Пол.
— Когда червь удалился, можно попробовать уйти из этого места, — продолжил Кайнс. — Идти надо тихо, избегать гремящих песков, приливов в пылевых котловинах — прямо к ближайшим скалам. Их много. Так что можно и добраться.
— Гремящие пески, что это? — переспросил Холлек.
— Определенное состояние песка при уплотнении, — ответил Кайнс. — Легкий шажок по ним отзывается барабанным боем. Черви никогда не пропускают такого.
— А приливы в пылевых котловинах? — продолжил герцог.
— Котловины — это такие углубления в пустыне, столетия заполняемые пылью. Некоторые настолько велики, что в них есть и течения и приливы. Они поглотят любого, кто по неосторожности вступит в них.
Холлек откинулся назад и провел рукой по струнам. Наконец он запел:
Дикие твари рыщут доныне, Ожидая заблу-удшего, Ох-х-х, не искушай же демона пустыни Во избежание ху-у-удшего. Всюду угрозы…Он резко оборвал песню, наклонился вперед:
— Впереди пылевое облако, сир.
— Вижу, Гарни.
— Его мы и ищем.
Пол перегнулся, чтобы заглянуть вперед, и заметил километрах в тридцати перед ними желтое облако пыли на поверхности пустыни.
— Одна из ваших фабрик-краулеров, — сказал Кайнс. — Она на поверхности, — значит, под ней специя. Облако — это выброшенный песок, когда специя уже отсортирована. Такое облако не спутаешь с другим.
— Над ней летательные аппараты, — сказал герцог.