Дюна

Херберт Фрэнк

Старая ясновидящая, Преподобная Мать Гейус Хелен Мохайем по-своему поняла скрытый смысл его слов. Ощутив угрозу джихада, она выкрикнула:

— Ты не можешь, ты не имеешь права напустить этот народ на вселенную!

— Конечно, куда им до гуманизма сардаукаров, — с насмешкой ответил Пол.

— Ты не можешь, — хрипло повторила она.

— Ты же ясновидящая, — сказал Пол. — Вслушайся в собственные слова. — Он поглядел на принцессу крови, потом на императора. — Давайте побыстрее закончим с делами, величество.

Император потрясено уставился на дочь. Она тронула

его руку, сказала успокаивающим тоном:

— Отец, меня ведь и воспитывали для этого-то.

Он глубоко вздохнул.

— Деваться некуда, — пробормотала старуха ясновидящая.

Император выпрямился, замер, остатки былого достоинства вернулись к нему:

— Кто будет вести переговоры за тебя? Родственники? — спросил он.

Пол отвернулся, поглядел на мать. Опустив глаза, она стояла рядом с Чени за цепочкой стражей-фидайкинов. Он подошел к ним, поглядел сверху на маленькую Чени.

— Я все понимаю, — прошептала Чени, — раз так должно быть… Усул.

Услышав в ее голосе сдерживаемые слезы, Пол прикоснулся к ее щеке.

— Сихайя, не бойся, тебе нечего бояться. — Уронив руку, он обратился к матери — Мать, вести переговоры будешь ты, вместе с Чени. Она мудра и проницательна. Все знают, что никто не торгуется так упорно, как фримены. Она будет глядеть на все глазами любви ко мне и думать о своих будущих сыновьях, об их нуждах. Прислушивайся же к ее словам.

Джессика почувствовала в словах его твердый расчет и подавила дрожь.

— Какие будут инструкции? — спросила она.

— В качестве приданого я требую всю долю императора в КАНИКТ.

— Всю? — она потрясено умолкла.

— Его следует обобрать до нитки. Еще я требую титул ярла и директорское место в КАНИКТ для Гарни Холлека, пусть он получит в файф Каладан. Кроме того, титулы и места помощников всем уцелевшим солдатам отца, до самого последнего рядового.

— А что для фрименов? — спросила Джессика.

— Фримены мои, — отвечал Пол, — и они получат свои награды из рук Муад'Диба. Я начну с назначения Стилгара губернатором Арракиса, но это может пока подождать.

— А что для меня? — спросила Джессика.

— Ты чего-нибудь хочешь?

— Может быть, Каладан? — сказала она, поглядев на Гарни. — Я еще не уверена. Я слишком уж стала фрименкой… и Преподобной Матерью и хочу лишь немного мира и спокойствия.

— Ты получишь и то и другое, — сказал Пол, — все, что будет по силам нам с Гарни.

Джессика кивнула, вдруг ощутив усталость и возраст. Она поглядела на Чени:

— А что ждет наложницу будущего императора?

— Не надо мне титулов, не надо… — зашептала Чени, — ничего не надо, я умоляю.

Пол поглядел ей в глаза, вспомнив вдруг, как стояла она перед ним, прижимая к себе крошку Лето, их убитого мальчика.

— Клянусь, — прошептал он, — титул тебе не потребуется. Эта женщина будет моей женой, а ты — наложницей, так рассудила политика… приходится примирять всех, привлекать Ландсраад на свою сторону. Приходится подчиняться условностям. Но эта принцесса получит от меня лишь имя. Ни ребенка, ни ласки, ни взгляда… ни мгновения страсти.

— Это ты сейчас так

говоришь, — отвечала Чени, поднимая глаза на стройную высокую принцессу.

— Неужели ты еще не узнала моего сына? — прошептала Джессика. — Смотри, как держится эта принцесса, сколько в ней гордости и высокомерия. Говорят, что у нее писательские наклонности. Будем надеяться, что она найдет утешение в литературе, ничего другого ей не останется. — Джессика горько усмехнулась. — Подумай, Чени, у принцессы будет громкое имя, но жить ей суждено будет хуже наложницы… Подумай, ни мгновения ласки… А нас, Чени, нас, наложниц… история назовет женами.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение I

ЭКОЛОГИЯ ДЮНЫ

С ростом количества в ограниченном пространстве за критической точкой число степеней свободы каждого уменьшается. Это справедливо, если речь идет о людях, замкнутых в тесные рамки экосистемы планеты, и о молекулах в закупоренной фляге. И проблема гуманности заключается не в том, долго ли человек может выжить в подобной экосистеме, но в том, какую жизнь придется вести выжившим.

Пардот Кайнс, первый эколог Арракиса

Обычно для новичка Арракис — просто-напросто колоссальная каменистая пустошь. Незнакомый с планетой человек первым делом решит, что ничто не может здесь жить и расти под открытым небом, что его окружает бесплоднейшая из пустынь, которая никогда не была плодородной и не будет.

Для Пардота Кайнса планета была воплощением энергии… машиной, мотором которой является солнце. Необходимо лишь приспособить ее к нуждам человека. Мысль его сразу же обратилась к кочевникам, к Вольному народу. К фрименам! Вот это вызов природе! Каким инструментом они могут стать!!! Фримены! В них он почувствовал экологическую и геологическую силу, почти неограниченную в своих возможностях.

Человек он был непосредственный и, скажем, прямолинейный. Так, значит, надо научиться обходить законы Харконненов? Великолепно. Для этого можно жениться на фрименке. А когда она подарит ему сына-фримена, он научит его, Лайета-Кайнса, и его друзей экологической грамотности, новому языку, что позволяет манипулировать всем ландшафтом, климатом, временами года, что способен, наконец, испепелить все сложившиеся представления о равновесии сил на планете ослепительным светом знания.

На любой не пораженной вредителем-человеком планете существует прекрасное в своем равновесии внутреннее движение — говорил Кайнс. И в красоте его нетрудно увидеть общий для всей жизни динамический стабилизирующий эффект. Цель проста: поддерживать существование и воспроизведение скоординированных схем все большей и большей сложности. Наличие жизни в замкнутой системе увеличивает собственную способность жизненных форм к самовоспроизводству. И жизнь — все живое — служит жизни. Система становится сложнее, и продукты питания поставляются жизни жизнью во все возрастающем разнообразии. Сам ландшафт оживает, наполняется связями, и связями в них, и новыми связями.