Дюна
Шрифт:
Падишах-император Шаддам IV шел первым. Он потерял шлем бурсега, на голове в беспорядке топорщились рыжие волосы. Левый рукав его мундира лопнул изнутри по шву. На нем не было ни пояса, ни оружия, но его словно окружал ореол власти, подобный энергопузырю щита.
Копье фримена преградило им путь там, где Пол приказал остановить входящих. Остальные, шаркая ногами, сгрудились за спиной императора, настороженные, в цветастых одеяниях.
Среди вошедших Пол увидел женщин в трауре, лакеев и прочих, что явились сюда, словно в
«А вот лицо, которое ни разу не открыло мне время», — подумал Пол.
Он поглядел за спину Фейд-Рауты, привлеченный легким движением. Перед ним была вытянутая кунья мордочка, которой он не видел ни разу, ни в жизни, ни в видениях. Но лицо это заслуживало внимания, и он почувствовал легкое прикосновение страха.
«С чего мне бояться этого человека?» — подумал он.
Склонившись к матери он шепнул:
— Погляди… тот мужчина слева от Преподобной, со злым лицом… кто он?
Джессика поглядела, лицо было знакомым. В досье ее герцога этот человек значился.
— Граф Фенринг, — ответила она. — Перед нами генетический евнух… и убийца.
«Посыльный императора», — подумал Пол. И мысль эта потрясла все его сознание. Ведь императора он видел несчетное число раз в различных вариантах грядущего, но граф Фенринг ни разу не появлялся в его пророческих видениях.
Он подумал, что собственное мертвое тело уже видел в будущем столько раз… но момента смерти не видел ни разу.
«Неужели лицо этого человека не открывалось мне потому, что именно он и убьет меня?» — подумал Пол.
Мысль эта заронила в нем дурные предчувствия. Он заставил себя отвернуться от Фенринга. На лицах уцелевших сардаукаров и их офицеров читались отчаяние и горечь. То тут, то там Пол подмечал профессионально быстрый, внимательный взгляд: офицеры сардаукаров оценивали обстановку, планировали, прикидывали, выискивая хотя бы малейшую возможность превратить поражение в победу.
Наконец Пол заметил высокую зеленоглазую блондинку с благородными классическими чертами гордого лица, не знакомого ни со слезами, ни с поражениями. Пол знал ее без всяких представлений, принцесса императорской крови, воспитанница Дочерей Гессера… ее лицо он видел столько раз — Ирулан.
«Вот и мой ключ», — подумал он.
Толпа перед ним зашевелилась, вперед выступил Сафир Хават. Морщинистое старческое лицо с темными пятнами на губах, сгорбленные плечи — весь вид его свидетельствовал о преклонном возрасте.
— Вот и Сафир Хават, — сказал Пол. — Не преграждай ему дорогу, Гарни.
— Милорд, — отвечал Холлек, — но…
— Не преграждай ему дорогу, — повторил Пол. Гарни кивнул.
Хават, споткнувшись, шагнул вперед. Фримен
Пол шагнул вперед, почувствовав напряжение, ожидание среди толпы, окружавшей императора.
Взгляд Хавата пронзил воздух, не глядя на Пола, старик произнес:
— Леди Джессика, я сегодня узнал, как заблуждался относительно вас. Прощать меня нет нужды.
Пол ожидал ответа, но мать его молчала.
— Сафир, старый друг, — сказал Пол, — ты видишь, за моей спиной нет ни одной двери.
— Вселенная полна дверей, — отвечал Хават.
— Ну, похож я на сына собственного отца? — спросил Пол.
— Больше на деда, — вздохнул Хават, — и манеры и взгляд как у него.
— Но я сын моего отца, — повторил Пол, — и я говорю тебе, Сафир: в уплату за долгие годы твоей службы моей семье ты можешь требовать от меня все, что угодно, все, что ни пожелаешь. Абсолютно все. Хочешь мою жизнь, Сафир? Бери, она твоя, — Пол шагнул вперед, опустив руки, в глазах старика засветился огонек понимания.
«Он понял, что я знаю об их предательском замысле», — подумал Пол.
Полушепотом, слышным лишь для ушей Хавата, Пол произнес:
— Я не шучу, Сафир. Если ты должен ударить меня, бей сейчас.
— Я хотел лишь вновь встать рядом с вами, мой герцог, — отвечал Хават.
Тут только до Пола дошло, с каким трудом старик удерживается на ногах. Пол шагнул вперед, обхватил Хавата за плечи, мышцы того судорожно сокращались.
— Тебе больно, старый друг? — спросил Пол.
— Больно, мой герцог, — согласился Хават, — но радость сильнее. — Он слегка повернулся в объятиях Пола и ладонью вверх протянул левую руку с зажатой между пальцев крошечной иголкой в сторону императора:
— Эй, ваше величество, — окликнул он, — видите эту иглу в руках наемного предателя? И вы решили, что я, отдавший службе у Атридесов всю свою жизнь, не сумею отдать ее им без остатка?
Пол пошатнулся — старик бессильно осел в его руках, смерть расслабила мышцы. Пол осторожно опустил Хавата на пол, выпрямился и махнул, чтобы стража вынесла тело.
В мертвом молчании повеление было выполнено.
Теперь на лице императора, наконец, проступило нетерпение и страх. Не знавшие этого чувства глаза впервые вынуждены были допустить его в себя.
— Ваше величество, — произнес Пол и заметил, как изумленно вздрогнула внимательно осматривавшаяся высокая принцесса императорской крови. Слова эти были произнесены со всеми атоналями Бинэ Гессерит и несли в себе оттенки презрения и насмешки, как и хотел того Пол.
«Она действительно из гессериток», — подумал он. Император прочистил глотку и произнес:
— Быть может, мой уважаемый родственник решил, что теперь все в его руках. Разве можно быть дальше от истины? Вы нарушили Конвенцию, использовали ядерное оружие против…