Дюна
Шрифт:
Пол взглянул вниз, за спины фидайкинов, на оставшихся в живых контрабандистов.
— За кого твои люди, Гарни? — спросил он.
— Все они — контрабандисты, — отвечал тот, — они за выгоду — где она есть.
— В нашем деле трудно найти выгоду, — отвечал Пол, уловив еле заметные движения пальцев на правой руке Гарни, старинный кодовый сигнал Атридесов, означавший, что среди контрабандистов были люди, которых следовало опасаться.
Прикоснувшись к губе, он дал понять, что заметил сигнал. Оглядел стоявших поодаль на скалах фрименов.
— Стилгар, — сказал он. — Это Гарни Холлек, о котором я тебе говорил. Один из мастеров боя, что служили у отца, мой учитель и старый друг. Ему можно доверять полностью.
— Я слышал, — ответил Стилгар, — ты его герцог.
Пол поглядел на его профиль, темневший на фоне камней, задумался на мгновение. Что заставило Стилгара сказать именно эти слова? Ты его герцог. Что-то в интонации Стилгара, какой-то едва уловимый оттенок намекал, что сказать он хотел иное. И так это не было похоже на Стилгара, предводителя Вольного народа, никогда не скрывавшего мыслей!
«Мой герцог! — подумал Гарни, по новому оглядев Пола. — Да, Лето мертв, и титул теперь лег на плечи Пола».
И вся эта фрименская война на Арракисе начала приобретать у него в голове совершенно иной облик. Мой герцог! Давно отмерший кусок его души стал оживать. Только частью сознания воспринял он приказ Пола разоружить контрабандистов и допросить.
Полностью смысл приказа дошел до него с опозданием, когда кое-кто из его людей начал протестовать. Он покачал головой, стремительно обернулся:
— Вы что, оглохли? — отрезал он. — Это законный правитель — герцог Арракиса. Повинуйтесь его приказу!
Не скрывая недовольства, контрабандисты подчинились.
Пол подошел к Холлеку и негромко произнес:
— Гарни, я не ожидал, что в эту ловушку попадешь именно ты.
— Я полностью одурачен, — сказал Гарни. — Держу пари, это пятно специи не толще песчинки — наживка, и ничего более.
— Считай, что пари ты выиграл, — ответил Пол. Он поглядел вниз, на сдававших оружие контрабандистов. — В твоем экипаже есть еще кто-нибудь из людей моего отца?
— Никого. Все разбежались. Кое-кто зацепился среди вольных торговцев. А большая часть потратила весь заработок, чтобы только убраться отсюда.
— Но ты остался.
— Я остался.
— Из-за Раббана, — сказал Пол.
— Я было решил, что кроме мести у меня уже ничего нет.
Странный отрывистый крик прозвучал с вершины хребта. Поглядев вверх, Гарни заметил взмахивающего платком фримена.
— Приближается делатель, — сказал Пол. Он поднялся на вершину, Гарни последовал за ним, оба они поглядели на юго-запад. Вздымаемая червем гора была уже неподалеку. Пылящий след прорезал дюны.
— Довольно большой, — качнул головой Пол. Фабрика-краулер под ним лязгнула, медленно развернулась, словно гигантское насекомое, и направилась к скалам.
— Жаль, что
Гарни поглядел на него, потом на дымящиеся обломки в пустыне, куда рухнуло крыло и топтеры, сбитые ракетами фрименов. Вдруг ему стало жаль тех людей, что погибли там… его людей, и он сказал:
— А вот отец твой более жалел бы о погибших людях.
Пол сурово поглядел на него, потом, опустив взгляд, произнес:
— Это были твои друзья, Гарни. Понимаю. Но для нас вы — бродяги, которые могли подглядеть, что не следовало бы. Пойми это.
— Прекрасно понимаю, — ответил Гарни, — и с нетерпением хочу увидеть то, о чем мне не следует знать.
Подняв глаза, Пол увидел хорошо знакомую волчью улыбку на лице Гарни, натянувшийся на челюсти шрам.
Гарни кивнул вниз, на пустыню, где повсюду рассыпались занимавшиеся своим делом фримены. Его явно удивляло, что никто и не думает беспокоиться, хотя червь приближался.
В дюнах, за пятном, что-то гулко заухало, звук, казалось, сотрясал почву под ногами стоящих. Гарни видел, как выстроились фримены на пути червя.
Червь вынырнул из песков, словно гигантская рыба, перебирая кольцами. Буквально секунда и, как прекрасно было видно Гарни с этой высокой точки, на черве прыжком оказался первый фримен, развернул его в обратную сторону, за ним на чешуйчатый поблескивающий бок последовали остальные.
— Ну, хотя бы этого тебе не положено видеть, — произнес Пол.
— Слыхал я кое-что, слухи и россказни, — удивился Холлек, — но поверить в такое нелегко, пока не увидишь своими глазами. — Он покачал головой. — Этих чудовищ боится весь Арракис, а для вас они — верховые животные.
— Ты помнишь, отец говорил о пустынной силе, — сказал Пол. — Вот она. Поверхность планеты принадлежит нам. И ни буря, ни чудовища, ни жара и безводье нас не остановят.
«Нас, — подумал Гарни. — Он имеет в виду Вольный народ. Говорит, словно и сам один из них». И вновь Гарни заглянул в синие глаза Пола. Специя. Его собственные глаза лишь отливали синевой, — ведь контрабандисты ели и пищу, привезенную с других планет, — степень синевы глаз среди них поэтому была различной. В ходу было словечко — «помазали специей», — оно значило, что кто-то становился почти туземцем. В этом выражении всегда крылся оттенок некоего недоверия.
— Было время, когда в этих широтах избегали ездить на делателе днем, — сказал Пол. — Но у Раббана не хватает авиации, теперь он не велит больше следить за каждой точкой в песках, — он поглядел на Гарни. — Появление твоих аппаратов просто потрясло нас.
«Нас… опять нас…» — Гарни качнул головой, чтобы отогнать подобные мысли:
— Ну, потрясением это оказалось не столько для вас, сколько для нас.
— А что говорят о нас в низинах и деревнях? — спросил Пол.
— Утверждают, что укрепляются, ожидая вашего штурма. Уверяют, что станут обороняться, пока вы будете истощать свои силы в бесполезных атаках.