Дюна
Шрифт:
Барон начал кивать:
— Так живут на родине сардаукары.
— Рекруты рано или поздно начинают убеждаться, что существование подобной планеты оправдано, — раз она воспитала их, элиту. Простой солдат-сардаукар ведет образ жизни во многом столь же возвышенный, как и члены Великих Домов.
— Это мысль! — прошептал барон.
— Значит, вы начинаете разделять мои подозрения? — поинтересовался Хават.
— И когда все это началось? — спросил барон.
— Ах да, вот еще, — откуда происходит сам Дом Коррино? Жили на
Глаза барона оживленно поблескивали:
— Да, секрет оберегали весьма тщательно. Использовали все мыслимые способы…
— Кстати, а что здесь скрывать? — перебил его Хават. — Что у падишах-императора есть планета-тюрьма? Все это знают. Что у него есть…
— Граф Фенринг! — вдруг выпалил барон. Хават, нахмурясь, удивленно поглядел на барона:
— Что — граф Фенринг?
— Несколько лет назад, в день рождения моего племянника, — пояснил барон, — этот императорский щеголь, граф Фенринг, заявился сюда в качестве официального наблюдателя и чтобы… ах, заключить деловое соглашение между императором и мной.
— Так?
— И я… ах, в одном из разговоров, кажется, сказал ему, что хотел бы сделать из Арракиса собственную тюремную планету. Фенринг…
— Что именно вы ему сказали, вспомните, — строго сказал Хават.
— Вспомнить? Это было уже давно и…
— Милорд барон, если вы хотите использовать меня наилучшим образом, не скрывайте от меня информацию. Разве этот разговор не был записан?
Лицо барона потемнело от гнева:
— Ты столь же скверный человек, как и Питер! Мне не нравятся эти…
— Питера уже нет с вами, милорд, — сказал Хават, — кстати, что именно произошло с Питером?
— Он стал слишком фамильярен, тоже решил требовать от меня слишком многого, — огрызнулся барон.
— Вы заверяете меня, что попусту не расходуете полезных людей, — сказал Хават, — зачем тратить мое время на угрозы и болтовню? Что вы хотели рассказать мне о вашей беседе с графом Фенрингом?
Барон медленно подавил гнев. «Ну, — подумал он, — когда придет твое время, я напомню тебе эту манеру разговаривать со мной. Да, я припомню ее тебе».
— Минутку, — сказал барон, вспоминая разговор в большом зале, в конусе молчания. — Я сказал ему примерно так: «Император знает, что кровопролитие в определенной степени всегда помогает делу». Разговор шел о наших потерях среди рабочих. А потом я сказал, что есть еще один способ решения проблем Арракиса и что меня вдохновляет своим примером императорская планета-тюрьма.
— Ведьмина кровь! — крякнул Хават. — И как же ответил Фенринг?
— Тогда-то он и принялся расспрашивать о тебе.
Хават откинулся назад, задумчиво закрыл глаза.
— Так вот почему они заинтересовались Арракисом, — сказал он, — ну что же, раз так
— Но ведь не мое же невинное предложение…
— В глазах императора ни одно предложение не является невинным. Какие инструкции получил от вас Раббан?
— Ему было велено заставить Арракис трепетать перед нами.
Хават качнул головой:
— Теперь, барон, остается две возможности. Или вы перебьете туземцев, вырежете их совсем, или…
— Полностью перебить всю рабочую силу?
— Или вы считаете, будет лучше, если император и те из Великих Домов, что поддерживают его, явятся сюда и для профилактики выскоблят Гайеди Прим до кожуры?
Барон внимательно поглядел на своего ментата и произнес:
— Он не посмеет.
— Разве?
— Что ты мне предлагаешь? — губы барона дрогнули.
— Отрекитесь от собственного племянника, драгоценнейшего Раббана.
— Отре… — барон умолк на полуслове, недоуменно поглядел на Хавата.
— Не посылайте ему впредь ни подкреплений, ни помощи. На все его сообщения отвечайте лишь, что уже прослышали о его художествах на Арракисе и как можно скорее собираетесь лично поправить положение дел. Я устрою, чтобы некоторые из ваших депеш попали в руки императорских шпионов.
— Но специя, налоги…
— Требуйте свою баронскую долю, — но не свыше того, будьте теперь осторожны. С Раббана взыскивайте лишь конкретные суммы, мы можем…
Барон повернул руки ладонями вверх:
— Но как мне увериться в том, что этот хорек-племянник не…
— На Арракисе у нас остаются собственные шпионы. Нужно сообщить Раббану, что если он не обеспечит нужные поставки специи, вы сместите его.
— Я знаю своего племянника, — ответил барон, — тогда он круче навалится на население.
— Конечно же! — отрезал Хават. — Вы же и не хотите иного. Просто не нужно пачкать собственные руки. Пусть Раббан подготавливает для вас вторую Салузу-Секундус. Нет нужды даже посылать туда осужденных. У него и так есть все необходимое. Если Раббан будет усердствовать, чтобы выполнить ваши нормы поставок, у императора не будет оснований для подозрений. Вот вам достаточная причина круче прижать эту планету. И вы, барон, ни словом ни делом не дадите оснований заподозрить здесь иные мотивы.
Не удержавшись, барон добавил нотку лукавого восхищения в собственный голос:
— Ах, Хават, сколь же ты изобретателен! А теперь, как поступать с Арракисом и воспользоваться результатами работы Раббана?
— Проще всего, барон. Если вы просто будете каждый год чуть повышать норму поставок специи, все произойдет само собой. Объем добычи снизится. И вы сможете сместить Раббана и взять власть на себя… чтобы поправить дело.
— Получается, — сказал барон. — Но я уже начинаю уставать от этих дел. Для Арракиса я готовлю другого.