Дюк

Гаджиала Джессика

— Я тоже тебя люблю, — признался он спокойно, без суеты.

Слова осели глубоко, заполняя меня, пока я не почувствовала, что разрываюсь.

Он тоже любил меня.

Было ли в мире лучшее чувство?

— Не засыпай, — предупредила я его, прижимаясь к его груди. — Мы не можем здесь спать.

Но мы это сделали.

И когда мы спустились на следующее утро и вышли в главную комнату, да, Кэш снова был там, и улыбка чеширского кота была на месте.

Я посмотрела на Дюка, который сжал мою руку, откинув голову

назад, чтобы рассмеяться.

И я обнаружила, что присоединилась.

Глава 20

Пенни

На следующее утро мы ехали во внедорожнике в центр по уходу за моей бабушкой.

Дюк и Ренни сидели на переднем сиденье.

Дюк, потому что он никогда не отпускал меня одну, несмотря на то, что после резни в клубе не было ничего жестокого или даже подозрительного.

Ренни, потому что он был «резервным».

По крайней мере, на этом он настаивал, когда запрыгнул на переднее сиденье и заявил: — Переднее сидение!

Итак, мы ехали навестить мою бабушку, и все в мире казалось правильным.

И я увидела их.

Я их видела.

— Дюк! — взвизгнула я. — Это они! Это те самые ребята! — сказала я, срывая ремень, чтобы пролезть между их сиденьями и ткнуть пальцем в лобовое стекло. — Они. Это они!

— Пенни, нет, — сказал Дюк, качая головой, когда мы проехали мимо небольшой группы мужчин. — Это невозможно.

— Только не говори мне, что это невозможно. Я их видела. Я видела их каждый раз, когда они били, пинали или приставляли ко мне нож. Это были они!

— Детка, это не могли быть они, — возразил Дюк.

— А почему нет? Кто они такие?

Сидевшие передо мной Дюк и Ренни обменялись жесткими взглядами, что-то беззвучно сообщая, в то время как мое сердце колотилось так сильно, что я была уверена, что меня сейчас вырвет.

Ренни был тем, кто повернулся ко мне с напряженным взглядом. — Это были Грасси.

Эпилог

Пенни

6 месяцев спустя

В то утро после поездки к бабушке многое произошло. Но я не хочу говорить об этом прямо сейчас.

Я хочу поговорить о других вещах.

Как родила Мейз.

Видите ли, три месяца назад Саммер первым делом утром родила здорового маленького мальчика по имени Финн, Рейн был рядом с ней. После ее недолгого пребывания в больнице он, наконец, привез ее домой, в свой дом, который был почти таким же безопасным, как и комплекс.

А за три ночи до родов Мейз все мужчины, кроме Ренни, отправились в какую-то большую «пробежку». Я не спрашивала, но знала, что речь идет о торговле оружием.

Это оставило меня в комплексе с Мейз.

Поэтому, когда она распахнула мою дверь в три часа ночи, свет из коридора отбрасывал тень на ее фигуру, я поняла.

— Нам нужно идти, — сказала она, ее голос был

похож на болезненное шипение.

Я пыталась убедить себя, когда Репо отвел меня в сторону и попросил присмотреть за Мейз, что я полностью готова стать ее наставником. Я прочитала книгу и статьи в Интернете. Я даже смотрела видеозаписи родов, которые вызывали у меня в равной степени изумление и тошноту.

Но когда я вылетела из постели, пытаясь найти туфли и сумку, я почувствовала себя совершенно неподготовленной.

— Хорошо. Расслабься, — успокоила меня Мейз, наклонившись и держась за дверной косяк. — Твоя обувь разная, — добавила она, и я посмотрела вниз, чтобы увидеть один кроссовок и одну балетку. Раздраженно фыркнув, я сбросила кроссовку и проскользнула в другую балетку, схватила сумку и вышла в коридор, чтобы перекинуть больничную сумку Мейз через плечо.

— Хорошо. Хорошо. Давай двигаться, — сказала я, обнимая ее за поясницу, пока мы медленно шли по коридору.

Когда я прошла мимо единственной закрытой двери, моя тревога перешла в режим полной паники, и я остановилась, ударив по ней кулаком, пока она не распахнулась, открыв вид усталого Ренни без рубашки.

Возможно, он не был таким большим и крепким, как Дюк, но у него была гибкое тело, которое он почти полностью покрывал татуировками.

— Черт, милая, что за… — но затем его внимание переключилось на Мейз, и мне почти захотелось рассмеяться над чисто мужским ужасом, который отразился на его лице. — О, черт. О, черт. Хорошо. Хм. Мне нужна футболка, — сказал он, проводя рукой по своим медным волосам и исчезая на мгновение, возвращаясь с футболкой и ботинками на ногах.

— Ты за рулем, — сообщила я ему, когда мы с Мейз снова медленно двинулись по коридору.

— Да. Ах, время… позвольте мне… — сказал он, протискиваясь мимо нас. — Я пойду заведу машину, чтобы было, э-э, тепло, — сказал он, бросаясь делать это.

— Если бы моя матка не чувствовала себя выжатой тряпкой, — сказала Мейз, останавливаясь, чтобы сделать глубокий вдох, — я бы нашла забавным, насколько он взволнован.

— Ну, ты вот-вот вытолкнешь человека из своего тела. И я думаю, он думает, что я заставлю его смотреть вместе со мной, — сказала я со смехом.

Когда мы сели в машину, я позвонила Репо, который ответил на второй звонок, судя по голосу, полностью проснувшись. — У нее схватки, не так ли? — спросил он.

— Да, мы сейчас на пути в больницу.

— Черт. Черт побери. Я ни за что этого не пропущу…

— Просто приезжай сюда, когда сможешь, — крикнула Мейз, очевидно, понимая, что он говорит.

Я протянула Мейз телефон.

Она не вешала трубку ни во время поездки, ни в больнице.

Это было до тех пор, пока не родился ребенок, и мне пришлось ненадолго повесить трубку, чтобы перезвонить ему с видео, чтобы он мог увидеть свою дочь.