Дыши
Шрифт:
— Где моя долбаная сумка? — воскликнула она на ходу.
— Фэй… — попытался Чейз снова, когда она наклонилась, подняла свои сексуальные зеленые шелковые трусики и неуклюже натянула их, чуть не упав при этом — такая чертовски милая.
Подперев рукой голову и облокотившись на диван, Чейз с немалым вниманием наблюдал, как мелькнула ее попка в форме сердечка, прежде чем трусики оказались на бедрах, а подол его рубашки снова опустился на место, скрыв попку от его взгляда.
— Я бы его убила, — продолжила она возмущаться, — но я его люблю, так что это исключено. А значит, он получит от меня нагоняй. Я, конечно, люблю
Она протопала к арке, вертя головой то в одну, то в другую сторону. Что-то заметив, резко сменила направление, повернув в его сторону, и Чейз приподнялся на предплечье.
— Фэй, милая, успокойся. Это пустяки.
Она выхватила телефон из базы, стоящей на столике возле дивана, и метнула в Чейза взгляд.
О, да. Чертовски злая.
И все равно милая.
Чейз подавил улыбку.
— Не для меня! — громко рявкнула она, наклонила голову, ее волосы шелковой завесой упали вперед, и Чейз услышал писк телефона, потому что ее большой палец тыкал в кнопки.
Чейз оттолкнулся от дивана, поднялся на ноги и обогнул его, наблюдая, как она приложила телефон к уху и принялась ходить взад-вперед.
— Мама, — сказала она в трубку, прежде чем он до нее добрался, — я хочу поговорить с папой. Немедленно.
Поскольку он не успел к ней вовремя, Чейз решил устроиться поудобнее и насладиться шоу. Поэтому уперся задницей в спинку дивана, вытянул ноги, скрестил их в лодыжках, а руки на груди.
— Да, что-то случилось, — продолжила она, маршируя взад-вперед. — Дай мне поговорить с папой.
Наступила пауза, Фэй резко остановилась и уставилась, очевидно, не видящим взглядом на французские двери.
Затем продолжила:
— Я знаю, что пора в церковь. Мне все равно, если вы опоздаете. Это важно. Вы можете прокрасться сзади.
Еще одна пауза, чтобы дать матери высказаться, прежде чем продолжить.
— Меня не волнует, что папина любимая часть — это пение псалмов в начале службы, я же тебе сказала: это важно. — Пауза, затем серьезно разозленное шипение: — Да, о его визите к Чейзу.
Вновь слушая то, что ей говорили на другом конце линии, она провела рукой по волосам, отводя их назад, нервно вздрогнула и снова начала маршировать взад-вперед, но когда отпустила волосы, те опять упали ей на лицо.
Она выглядела милой. Забавной. Чертовски фантастической, расхаживая по пространству между его кухней и гостиной в своей сексуальной ночнушке и его рубашке, демонстрируя длинные ноги и развевающиеся волосы. Не говоря уже о том, что его желудок был полон ее чертовски вкусной еды, и он все еще чувствовал ее вкус на своем языке.
Все это означало, что Чейз был весел, расслаблен и доволен.
Поэтому совершенно не готов к тому, что Фэй раскачает весь его гребаный мир.
— Это было fraking не круто, мама. Не круто. Папа ничего не знает, и это не его дело, но я скажу тебе, раз уж ты не даешь мне с ним поговорить, так что можешь передать ему, что Чейз уже достаточно натерпелся. Он не любит сюрпризов. Ему не нужно лишнее беспокойство. И я этого не потерплю!
Чейз почувствовал, как его тело напряглось, и вместо того, чтобы любоваться Фэй, он пристально уставился на нее.
— Да! Я знаю, что fraking означает слово на букву «б», мама. В сериале! Я сама объяснила
Она снова остановилась перед французскими дверями и посмотрела через них, прислушиваясь.
Затем заговорила:
— Хорошо, но не надейся, мама, потому что я стану офигенным пилотом истребителя, как Старбак, и большую часть времени буду летать на своем «вайпере», сражаясь с сайлонами, чтобы сохранить тебе жизнь, так у тебя не будет возможности читать мне лекции о проклятиях (прим.: Старбак — позывной Кары Трейс, персонажа телесериала «Звёздный крейсер „Галактика“»).
Еще одна пауза, на этот раз продолжительная, затем:
— Мне все равно. Нехорошо, что он поделился своим мнением о Чейзе с Чейзом, мнением, возникшем у него из-за городских сплетен. Это плохо и показывает с дурной стороны папу, а не Чейза. Это было осуждающе и неуместно. Но здесь речь о большем, мама. Папин поступок не говорит ничего хорошего обо мне. Судя по всему, папа не верит, что я достаточно умна, чтобы видеть сквозь внешность горячего парня то, кем является Чейз на самом деле. Что он хороший человек, которому я могу доверять, который заботится обо мне, с ним я чувствую себя в безопасности, чувствую себя хорошо, он смешит меня, я нравлюсь ему такая, какая есть, и он стоит моего времени. Даже если у папы имелись опасения по поводу Чейза, он должен знать меня лучше. Может я и мечтательница, мама, но меня воспитали вы с папой, так что я не глупая мечтательница. Я просто мечтательница. И отмечу, что папа должен был проявить уважение к Чейзу не только как к мужчине, но и как к человеку, которого все знают в этом fraking городке, и папа также должен был проявить уважение ко мне и держать язык за зубами.
Фэй замолчала, но это длилось недолго.
— Нет, я все еще хочу поговорить с ним. Передай ему, чтобы позвонил мне после церкви. У меня есть для него пара слов.
Еще более короткая пауза, затем:
— Хорошо, и, к твоему сведению, хоть я и злюсь, но все же, если бы я узнала, что ты — неизвестная модель сайлонов, то не убила бы тебя, потому что ты моя мама. Но я бы нашла для тебя пригодную для жизни планету и оставила бы тебя там. Я также достаточно зла, чтобы оставить с тобой Гая. Он умный, но раздражающе высокомерный, самодовольный, полный придурок, очень корыстный и непредсказуемый. Ты бы его возненавидела. Это говорит о том, как я злюсь на тебя за то, что ты не позволила мне высказать свое мнение папе. Наслаждайтесь церковной службой, и увидимся в следующую субботу (прим.: доктор Гай Балтар — вымышленный персонаж телесериала «Звёздный крейсер „Галактика“»).
Затем, не дожидаясь ответа матери, Фэй отключила телефон и повернулась к Чейзу.
Как только она встретилась с ним взглядом, тут же рявкнула:
— Боже!
Затем затихла и уставилась на него.
Чейз разглядывал ее порозовевшие щечки и сверкающие глаза, думая, что с такими волосами он не должен удивляться ее вспыльчивости.
Он изучал ее, думая, что чувствует что-то не совсем понятное и незнакомое, потому что никогда раньше этого не чувствовал. Он просто знал: что бы это ни было, оно было значительным и хорошим.