Дыши

Мельник Артур

После того случая этот любитель динозавров частенько хватал целый, ещё не остывший пирог и со всех ног мчался в гости к возлюбленной, чтобы угостить её и родителей этим вишнёвым чудом. Его благодарили за подарок, но никогда не приглашали зайти внутрь и вместе попить чай. Что бы он не делал, как бы он не старался, её родители притворялись, что не понимают, зачем он бегает к ним в гости каждый день.

Синдром ленивого родителя – это когда ты делаешь вид, что не замечаешь, как сильно соседский мальчик влюбился в твою дочь, потому что тебе лень что-либо с этим делать. В голове у тебя сидит мысль о том, что это всего-лишь

детские игры. Или же тебе не очень нравится этот мальчик, но ты уверен, что в скором времени всё само собой пройдёт.

У моего друга ничего не проходило.

Этот влюблённый дурачок. Этот рыжий любитель спортивных автомобилей, палеозоя и одноклассницы, которая живёт в подъезде, напротив.

Некоторые родители всеми силами подталкивают ребёнка на дружбу с как можно большим количеством детей. Некоторые разрешают дружить, с кем ребёнок захочет, а другие запрещают общаться вообще с кем-либо. Родители же возлюбленной моего друга, этой «куколки» из его класса, были отдельной категорией. Они хоть и нехотя, но всё же выбирали с кем и как их дочери стоит дружить, а с кем нет. Очевидно было, что с моим конопатым другом дружить было нельзя.

Некая форма угнетения. Нетерпимость. Предвзятое отношение.

Факт номер три: у неё не самые лучшие родители.

Скорее всего, он не нравился им, потому что его родители жили довольно бедно по сравнению с её семьёй. Это стандартная ситуация, в которую попадаем мы все. И в этом ничего удивительного нет. Мы полетели в космос, но так и остались в средневековье.

Финансовая дискриминация. Фашизм. Национализм.

Однако, по словам моего друга, родители этой девочки были самыми настоящими расистами, которые терпеть не могут рыжих людей, а мой друг был самым рыжим из всех рыжих. Даже самым рыжим из всех историй про рыжих. Ядовито оранжевый цвет волос и огромнейшая куча жёлто-красных веснушек выделяли его на фоне других детей.

Я не знаю, относится ли это к форме расизма, но ему доставляло огромное удовольствие называть их именно расистами, и видеть причину в нетерпимости его веснушек и оранжевых волос.

Религиозная дискриминация. Нацизм. Сексизм. Колоризм.

Любому угнетению и проявлению нетерпимости уже есть название, стоит только оглянуться и заметить разницу в людях. Где есть разница – будет и дискриминация, а у любой дискриминации есть название. Иногда даже вообразить сложно, что можно предвзято относиться за что-либо ещё, но каждый раз находится что-то новенькое, и этому новенькому уже давно дано название.

Эйджизм. Фэтшейминг. Эйблизм. Дискриминация по имени.

Факт номер четыре: она очень любит петь и даже занимается в музыкальной школе.

История моего рыжего друга – типичная история Ромео и Джульетты, переписанная сотни миллионов раз. Ничего нового не создаётся. Мы лишь переписываем, переписываем и переписываем.

Дано: друг, влюблённый в одноклассницу. Одноклассница, якобы питающая к нему взаимные чувства. Родители, которые против их «великой любви», но в то же время им слишком лень что-либо делать и решать каким-нибудь способом эту проблему.

Это произошло в самый обычный для каждого из нас день.

Рыжий худой мальчик, который мог вспомнить всех пилотов формулы-1 в алфавитном порядке, нёс свежеиспечённый горячий пирог в квартиру своей возлюбленной. На улице светило солнце, дул лёгкий ветер и пели птички.

Он предвкушал её прикосновения и ожидал вновь увидеть невероятный восторг в её глазах.

Я узнал об этом по телефону от него самого.

Он забежал в подъезд и со всех ног нёсся на шестой этаж. Форма с пирогом была закутана в полотенце, но даже через него, мальчик чувствовал жар, и старался как можно скорее подняться наверх. Мой друг не мог позволить этому чудесному пирогу хоть немного остыть. Он должен был дышать паром, а начинка вытекать из отрезанного куска прямо на тарелку. Одна из причин, по его словам, в том, что горячий пирог всегда более сладкий, а аромат усиливает вкус в несколько раз. Ну и пока мама его возлюбленной будет перекладывать угощение из формы, он сможет подольше поболтать с одноклассницей, подержать её за руку, развеселить её. Мой друг позвонил в дверной звонок, ожидая увидеть восторг своей любимой, но дверь открыл её толстый отец в белой футболке со свежим ярко-красным пятном от кетчупа.

Мой друг, который знал, что большинство динозавров размером были не больше человека, говорил в трубке телефона, что совсем забыл про её занятия в музыкальной школе.

Отец девочки поблагодарил за угощение, попросил подождать, пока он освободит форму для пирога, а когда вернулся, он отдал ещё горячую форму, завёрнутую в полотенце, и сказал то, что практически убило моего друга.

– Не стоит тебе общаться с моей дочерью, – сказал он, – ты ей всё равно не нравишься, а мы к сентябрю переезжаем в соседний город, где она будет ходить в другую школу, и у неё там появятся новые друзья. Не трать время напрасно, парень, – сказал её отец и похлопал моего друга по плечу.

Это произошло в начале лета. Ничего кроме запрета эти люди с синдромом ленивого родителя не смогли придумать.

Когда мой друг, этот рыжий эксперт в вопросах исчезновения динозавров, сказал, что любит эту девочку, её отец ответил:

– Да, понимаю. Первая любовь. Я тоже когда-то любил, – он изобразил кавычки и улыбнулся.

– Вы не понимаете, – ответил мой друг.

– Ещё как понимаю. Прекрасно тебя понимаю, поэтому и прошу тебя, прекратить общаться сейчас, чтобы потом не страдать и не убиваться из-за глупых детских игр.

Этот толстяк с залысиной в мятой футболке. Этот ленивый родитель, изображающий из себя заботливого отца.

– Нет, – прошептал мой друг, – нет, нет, нет. Совсем не понимаете. Ничего не понимаете.

– Что ты сказал? – нахмурился её отец, этот любитель кетчупа.

– Я говорю, что вы не можете понять, что я чувствую, и как сильно. Ведь это мои чувства. Слышите? Мои. Не ваши. Похожие ситуации не означают их идентичность.

После слова «идентичность» этот её отец, имя которого я даже и не знаю, немного нахмурился, словно задумавшись, а потом посмотрел на моего рыжего друга и громко сказал:

– Короче…

Последовала пауза, словно мужик забыл, что хотел сказать. Либо он считал, что этого достаточно для моего друга, фаната команды Феррари.

– Я запрещаю тебе с ней общаться, – сказал отец девочки.

– Кто вы такой, чтобы что-то мне запрещать? – фыркнул мой друг.

Лицо толстяка налилось краской, а голос сменился на рычание.

– Разве родители не научили тебя с уважением общаться со старшими?

– Научили, – коротко ответил мой друг, – но только не с круглыми дураками.