Дышать тобой

Фокс Иви

Опять же, чего я жду?

Валентина перегибается через борт лодки, к сожалению, предоставляя Адонису прекрасный вид на ее задницу, которым он в полной мере пользуется. Я не могу убить гида, напомнил я себе.

Я не могу убить гида.

По крайней мере, не пока мы все еще на воде. Однако меня можно убедить убить этого ублюдка, если Валентина решит пригласить его в маленький гарем, который она создала для себя. Это неприятная мысль, и я знаю, что Валентина никогда бы так не поступила, но сейчас я иррационально зол. И в этом заключается проблема.

Несмотря

на то, что я тот, кто собрал нас всех вместе, во мне все еще много гнева. И, к моему удивлению, это не обязательно связано с необходимостью делиться ею. Это просто обо всем. О потерянном времени. О ее уходе в первую очередь. О том, какая загадочная она сейчас, с ее охраняемыми секретами и нежными улыбками, чтобы отбить у нас охоту требовать от нее правды.

Я знаю, что все не так, как кажется. Добавьте к этому мое добровольное безбрачие, и я окажусь в полной заднице.

Мне всегда нравился секс ... немного грубый.

Я боюсь, что если я поддамся своим желаниям и, наконец, уложу Валентину в постель, то выпущу на волю монстра, с которым ее хрупкое тело не сможет справиться. Что я буду слишком груб с ней из-за своей ярости. Я мудак, но я бы никогда намеренно не хотел причинить ей боль. Я бы лучше причинил боль себе. Чем я и занимаюсь, последние несколько недель постоянно передвигаясь с синими шарами, мать их так.

— Как вода? — Спрашивает Валентина, наклоняясь над лодкой, чтобы коснуться воды.

— Почему бы тебе не зайти и не узнать?

Как только я это говорю, Логан подхватывает ее на руки и прыгает в воду, посылая волну воды прямо мне в лицо. Второй раз менее чем за пять минут я обнаруживаю, что глотаю морскую воду. Я слышу смех Валентины, и любое раздражение, которое у меня возникает, сразу же исчезает. Валентина все время смеялась, когда мы были моложе. Сейчас ее смех редок и далеко не всегда. Я уверен, что она сказала бы то же самое и обо мне. Хотя разница в том, что я никогда особо не улыбался, и меньше всего смеялся.

На самом деле только для нее.

Валентина подплывает ко мне после попытки замочить Логана, с чем он, очевидно, соглашается, потому что мы все настолько одержимы этой женщиной, насколько это вообще возможно.

— Мне жаль, — тихо шепчет она в своей милой манере, которой всегда удается разрушить мою защиту.

Я притягиваю ее к себе, и она обхватывает меня ногами, в чем мой напряженный член не нуждался. Она, должно быть, замечает мою эрекцию, но она ничего не говорит, она просто гладит мою щеку рукой и смотрит на меня так, как будто я намного лучший мужчина, чем я есть на самом деле. Почему-то в ее голове я всегда был Прекрасным принцем, в то время как в истории любого другого я был бы злодеем.

— Тебе не за что извиняться, — говорю я неохотно, не уверенный, имею ли я в виду слова, которые слетают с моих губ.

— Как ты думаешь, ты когда-нибудь сможешь простить меня? — Спрашивает она.

Логан начинает подплывать к нам.

— Давай поговорим об этом позже. Поужинаем сегодня вечером, только я и ты.

Ее

глаза загораются, и я не могу поверить, что мне посчастливилось это видеть. Я не могу поверить, что она так смотрит на меня.

Логан оттаскивает ее от меня, когда Куэйд влетает пушечными ядрами, забрызгивая всех нас. Я снова чувствую себя ребенком. Воспоминания о том, как мы летом купались в Сан-Антонио, оживают в наших умах, и в течение следующего часа мы плаваем и брызгаем друг на друга, пытаясь воссоздать лучшие годы нашей жизни.

Я гоняюсь за Валентиной в воде, когда внезапно она кричит.

— Акула!

Она отчаянно начинает плыть к лодке, пока я оглядываюсь в поисках плавника. В воздухе раздается кудахтанье, когда дельфин проносится перед лодкой, выпрыгивая из воды на расстоянии не более десяти футов. Валентина перестает плавать, ее лицо приобретает пепельный оттенок. Логан подбегает и хватает ее, утешая после момента, полного ужаса.

Я смотрю на Куэйда, и он изо всех сил старается не рассмеяться. И вдруг мы оба начинаем смеяться. Валентина пытается выглядеть рассерженной, но вскоре она поддается приступу хихиканья и разражается хохотом прямо вместе с нами. Я не собираюсь признаваться, как быстро забилось мое сердце при мысли о близости акулы, поскольку испуг стоил того, чтобы просто услышать ее смех.

Адонис объявляет, что обед готов, и мы все плывем обратно к лодке. Мы с Куэйдом оба сверлим взглядами, когда Адонис помогает Валентине забраться в лодку, стараясь как можно больше касаться ее обнаженной талии.

Ты не можешь убить его, снова напоминаю я себе.

На большом подносе нас ждут различные виды мясного ассорти, хлеб, крекеры и сыр, и мы набрасываемся на них. Валентина спрашивает Адониса, каково было здесь расти, и он потчует нас историями, которые очень похожи на то, каково было бы расти в раю, если бы я когда-нибудь перестал это представлять.

— Нам следует купить здесь загородный дом, — вмешивается Куэйд, оглядывая всех нас. — Мы все могли бы присоединиться, и это было бы место, где мы могли бы просто сбежать от всего этого. Бьюсь об заклад, мы могли бы найти что-нибудь, пока мы здесь на этой неделе, и все это настроить.

Логан заинтересованно кивает, но Валентина становится еще бледнее, чем при угрозе акулы. Она выглядит так, словно Куэйд предложил кого-то прикончить, а не купить загородный дом. Куэйд нетерпеливо смотрит на Валентину.

— Что ты скажешь?

Валентина делает большой глоток своего лимонада, явно оттягивая время.

— Может быть, нам стоит подождать с покупками, пока мы во всем не разберемся, — наконец отвечает она.

Наступает мрачная тишина.

Я говорю “мрачная”, потому что никто из нас не воспринимает то, что она только что сказала, очень хорошо. Потому что, похоже, она думает, что это между нами все еще временно.

— Прости? — Упрекает Куэйд, и в его голосе слышится угроза, которая далека от образа классного клоуна, который, кажется, всегда присутствует у Куэйда.