Дышать счастьем
Шрифт:
— О нет, ей еще рано оставаться со взрослыми мужчинами наедине, — улыбаюсь шутке. Или он не шутит?
— Почему вы отказываетесь? Вы меня боитесь? — он делает брови домиком, становясь таким жалостливо-милым, что мне тут же хочется свалиться в его объятия.
— Конечно, нет! Вы очень симпатичный, с чего мне Вас бояться? — боже, что я говорю? Чуть ли не в любви признаюсь! А все эти домики-брови.
— Приятно слышать это от Вас. Куда и через сколько за Вами заехать?
Я посмотрела в его чудесные глаза и поняла, что влипла в них, как
— И небольшой нюанс: будьте готовы сегодня прокатиться на мотоцикле, — добавил он.
Я похолодела. Боже, только не мотоцикл! В спортивной тачке можно хоть пристегнуться ремнем, но как зафиксировать себя на мотоцикле, чтобы не слететь с него при первом же повороте? Здесь только полагаться на саму себя — крепко держаться.
Божечки, на что я подписалась? Мне никогда не хватит духу признаться постороннему человеку, что я жутко боюсь этих быстрых железных коней. Придется смириться, закрыть глаза, крепко держаться и как-нибудь вытерпеть поездку.
Как одеться в бар, чтобы не выглядеть смешно? Платье — не подходит. Джины и толстовка — слишком повседневно. Достаю черные узкие джинсы, черную укороченную водолазку под горло, ботинки со шнуровкой и кожаную куртку. Выгляжу, как подруга байкера. Надеюсь, Генри не будет смеяться над моим прикидом, но что-то мне подсказывает, что он слишком воспитан и тактичен для подобного поведения.
В открытую створку окна раздалось характерное урчание мотора подъезжающего мотоцикла. Я спряталась за занавеску и выглянула на улицу. Мотоцикл остановился, с его сиденья слез широкоплечий мужчина, одетый в джинсы и кожаную куртку. На голове черно-красный шлем, который он снял одним неспешным движением. Это англичанин. Сердце часто-часто забилось в моей бедной грудной клетке.
Наказываю Нике:
— Ложись спать без меня! Скоро приду, — и поспешно выхожу из квартиры.
На деревянных ногах подхожу к мотолюбителю, не забывая доброжелательно улыбаться.
— Добрый вечер, Хелен! Отлично выглядишь, — приветствует меня Генри и протягивает мне черный шлем, — надень, пожалуйста.
От его голоса по позвоночнику проскочила молния. Беру шлем и грациозно, как мне кажется, водружаю его на голову. Надеюсь, он не сильно подпортит мою прическу, над которой я билась не менее сорока минут, укладывая локоны. Но безопасность превыше всего!
Седлаю красно-черный мотоцикл Ducati. Не зная, куда деть руки, завожу их за спину и за что-то цепляюсь. Генри улыбается и просит обнять его за талию. У меня перехватывает дыхание, когда обхватываю стальной живот англичанина. Да он весь состоит из твердых мышц! Мне уже ничего не страшно. Генри заводит мотор, оглашая окрестности сильным ревом.
— Надеюсь, я не сильно сжимаю тебя? — спрашиваю, перекрикивая шум двигателя.
Он улыбается, опускает свой шлем и трогается с места. Я прижимаюсь к его широкой спине грудью и закрываю глаза. Невероятно, но вместо страха испытываю наслаждение от
— Ты испугалась? — с беспокойством спрашивает он.
— Нисколечко, — улыбаюсь я.
Со шлемами в руках мы вошли в помещение, где его тут же начали приветствовать какие-то люди. Да, похоже, его здесь знают! Мы устроились за лучшим столиком в уголке и взяли себе по пинте темного ирландского пива «Гиннесс».
Некоторые мужчины оценивающе на меня уставились. Быстро поправляю прическу, чтобы выглядеть, как подобает приличной девушке. Почему-то в этом баре выпивают одни мужчины, им не хватает только футболок с надписью «Без баб». В помещении жарко, снимаю куртку и ловлю взгляд Генри на своем животе.
— Что? У меня некрасивый пупок? — озабоченно спрашиваю я.
— Нет, у тебя красивый пупок, — смущается он.
Я замечаю, что на нас нацелил объектив какой-то мужик. Генри тут же улыбнулся и помахал ему рукой. Это типа, как у нас в России клубные фотографы снимают своих посетителей, а потом выставляют фото на сайте «Геометрия»?
— Это кто? — интересуюсь я, чтобы потом поискать фотку в интернете.
— Папарацци, наверное, — пожимает плечами он.
— Зачем он нас сфотографировал? — недоумеваю, косясь на наглого мужика.
— Наверное, для того, чтобы потом выложить фото в интернет, — спокойствию Генри можно только позавидовать.
— Генри, чем ты занимаешься? — подозрительно прищурившись, спрашиваю я.
— Я актер, — гордо извещает он.
— Серьезно? Известный?
— Видимо, нет, раз ты спрашиваешь, — притворно печально отвечает он.
Мне становится неловко. Черт, я действительно плохо знакома с современным кинематографом. А еще туда же — сценарии пишу.
— А ты, мисс Хелен, откуда и чем занимаешься?
— Я из России, здесь, можно сказать, проездом. Закончу писать сценарий для NВО и улечу обратно в Москву.
— Почему не хочешь остаться в ЛА?
— Если бы это была Великобритания, то да — я бы осталась здесь на всю жизнь, — вздыхаю я.
— Моя Родина, — тепло улыбается мистер. — Чем тебя увлекла моя страна?
— Всем. Моя любовь к ней безгранична. Как говорил граф Дракула: «Благодаря книгам я познакомился с вашей великой Англией; а знать ее — значит ее любить».
Генри весело рассмеялся, и я заметила в уголках его глаз очаровательные морщинки. Он отпил глоток пива и сказал:
— Я вижу много сходства между нами. Какие животные тебе нравятся, кроме крупных собак?
— Вообще-то я без ума от лошадей. Вот посмотри, — показываю ему экран своего смартфона, на заставке которого красуется белая лошадка. — То, что я люблю больших собак выяснилось совсем недавно. Щенка акиты мне подарили со словами: «Ника никогда тебя не предаст, в отличие от некоторых людей».
— Кажется, начинаю понимать, — кивает Генри, прикладываясь к тюльпановидному стакану с пивом, над которым высилась кремовая шапочка.