Дыроколы
Шрифт:
— Тебе лучше не знать, а то кондратий хватит! — так же шёпотом смеясь ответила напарница
— Но почему у нас так, а у них этак?
— Потому что потому, долго рассказывать.
— А ты в кратце.
— Ладно. К примеру, в той параллели, откуда прибыл фиксатый комитетчик со своей группой, в 1982 году в период с 19 января по 3 февраля совершился крем лёвский переворот! Брежнева, как и он когда-то Хрущёва, по-тихому отправили на пенсию, кое-кого посадили, кое-кого поставили к стенке и Союз стал жить по-новому! Догадываешься, кто занял трон генсека КПСС?
— Андропов?
— Да,
— Угу!
— Вот и в здешней параллели то же самое с небольшими несущественными отличиями…
Тем временем одна из старушек, встав рядом с аквариумом, обратилась к продавщице со странным вопросом:
— Зинк, щука у тебя свежая?
— Ты чо чудишь, старая? Видишь, плавает — значит живая! — возмутилась продав щица.
— Дык, я тоже живая! — махнула, как отрезала бабулька, — Так свежая аль нет?
Зинка не была тугодумкой. Через секунду до неё дошло, что пожилую покупательницу интересует возраст рыбы.
— Так ты спрашиваешь, молодая щука или старая? — догадалась она.
— Ну да!
— Так я почём знаю? Спроси её сама, а я по щучьи не разумею…
Бабка насупилась.
— Ты есть продавец! Лицо материально ответственное! Потому должна о своём товаре всё знать и отвечать за него.
— Я и отвечаю за качество! — начала заводиться Зинка, — И слежу за сроком годности…
— Ага! — обрадовалась старушка, — Тады какой щуке срок годности?
— Плавает, хвостом машет, значит годна! — скулы у продавщицы стали понемногу наливаться малиновым оттенком.
— Я тоже хожу, — огрызнулась бабка, — А никуда не годна, так-то!
— Сравнила хрен с падьцем! Была бы не годна, давно бы на погост снесли!
— Меня? На погост? — обиделась старушка, — Это оскорбление!
— Ничего я не оскорбляю, а говорю как есть…
Атмосфера в магазинчике сразу же накалилась, скандал грозил разразиться с минуты на минуту. Покупатели в очереди разделились, одни, в основном пожилые, поддержали старушку, другие, помоложе, с жаром ринулись защищать Зинку. Разгорелся жаркий спор с выяснением родословных и прочих интимных подробностей схлестнувшихся на торговом поле женщин. Чем там кончилось дело, мы так никогда и не узнали, потому что милицейский "Уазик" укатил и Береслава поспешила вывести меня наружу.
Мы на всякий случай двинулись в обход площади, затесавшись в толпу горожан, которые целенаправленно курсировали от одной торговой точки к дру гой. Я всё не перставал удивляться тому, что СССР в этой параллели действитель но процветает, как утверждала Береслава. И угораздило же меня родиться не в том месте!
Береслава уверенно тащила меня вперёд, а я покорно следовал за ней, как и полагается примерному мужу подкаблучнику. Мы миновали автобусную оста новку, сваренную из уголка и обшитую листами цветного пластика. Как и в моём мире, здешние курильщики тоже предпочитали гасить окурки о стены остановок и плевать мимо урн.
Да и дворники, похоже, тут не отличались усердием —
Потом были приземистый магазинчик "Хлеб", из которого летели дразня щие запахи свежевыпеченных горячих батонов и двухэтажная коробка "Детского мира"; за ними открылся небольшой рынок с рядами деревянных прилавков и на валенными на них овощами и фруктами с собственного огорода. В глубине рын ка, на въезде, стояли две-три машины "Камаз" с крытыми брезентом кузовами.
Прямо с машин, из-под откинутого полога, велась бойкая торговля. Пока мы проходили мимо, я разглядел на брезенте одного из камазов прикреплённую табличку с названием союзной республики: "Беларусь", а на другой — "Украина". Гости с Украины торговали мясом, салом, домашними копчёностями и соления ми. Белорусы же продовали верхнюю одежду из кожи и обувь. Весь товар инди ивидуального пошива, можно сказать эксклюзив, причём современного, модного фасона и весьма отменного качества.
— Гродненский кооператив! — громко разъясняла раскрасневшаяся продавщица-бульбашка происхождение товара особо любопытствующим покупателям. Я смотрел, слушал, запоминал и мотал на ус, как учила Береслава. Именно этим мне отныне и предстоит заниматься, как дыроколу-наблюдателю. Ни одна подроб ность не должна ускользнуть теперь от моего сосредоточенного внимания.
Сразу за рынком, в небольшом полисадничке, утонуло в кустах шипов ника невзрачное на вид обшарпанное строение с настежь раскрытыми дверями. Если бы не тянущийся наружу табачный дым, перемешанный с духом прокисшее го пива, его можно было бы принять за заброшенный колхозный гараж
— Пивнушка! — сморщила носик Береслава. Над дверью сараюшки висела вывеска:
КАФЕ
Синяя птица.
Под словами, для наглядности, действительно было намалёвано нечто напомина ющее синюшного птеродактиля, который судорожно парил то ли над белопенным морским прибоем, то ли над снежными вершинами.
Я замедлил шаг и сглотнул набежавшую слюну. Мой взор помимо воли так и впился в полумрак помещения, где размытые тени счастливцев подходили к прилавку с пустыми кружками, а спустя мгновение отходили с наполненными ис крящимся янтарным напитком. И лёгкая пена при этом клоками отрывалась от шапки и плавно падала и падала на пол….
Несмотря на расстояние я смог прочесть грозное предупреждение висящее на двери кафе:
"Приносить и распивать спиртные напитки строго воспрещается! Адм."
И чуть ниже ещё одно:
" Кружки с пивом выносить из зала на улицу запрещается! За нарушение штраф — 3 руб.
Адм."
Невзирая на грозные запреты многочисленные посетители кафе и прино сили, и распивали, и выходили с кружками на улицу… Десятка два любителей древнего напитка расположились отдельными компаниями в палисаднике прямо на травке. Кто с водкой и закуской, а кто просто с таранкой и раками. Отовсюду лился размеренный, задушевный разговор, иногда, правда, прерываемый выкри ками разгорячённых спорщиков.