Дыроколы
Шрифт:
И Макар заметно побледнел, волновался приятель за исход операции. Чем там всё закончится на самом деле. Игры с мозгом — не шутки! Не превратимся ли мы, доверчивые дурачки, в улыбчивых идиотов, пускающих от постоянного ощу щения счастья тягучую слюну. Нет, такое растительное существование нам
как-то ни в кайф.
Про "зелёных" вообще промолчу: ребята сделались бледнее полотна, еле
— еле переставляя ватные ходули. Сначала оборотениха покрикивала на них:
— Шевелите помидорами, пацаны! И вы, мокрощелки, поторапливайтесь, не разо чаровывайте меня. Живо, быстро, цигель-цигель,
Айн-цвай-полицай! Ахтунг, ахтунг, в небе Покрышкин!
Затем сделала знак и каждого из дыроколят /нас с Макаром они не тронули, поостереглись, косясь на наши лучемёты/ подхватили под локотки по два солдата-слизняка, буквально на руках протащив всех к месту предстоящей операции.
Им оказалось здание-куб на краю площади, крыша которого к тому време ни ощетинилась гребёнкой антенн различной конфигурации. Внутреннее помеще ние представляло собой один огромный зал без намёка на какую-нибудь мебель.
Стены без окон, пол покрыт цветным пластиком, с потолка лился скрытый приглушённый свет. Скорее всего нелюди использовали это помещение для спортивных состязаний, если только спорт у них в чести, в чём я сильно сомневался.
Теперь же они наспех переоборудовали его в некое подобие научной лаболатории, что бы провести над нами свой замороченный эксперимент. Всё вокруг выглядело довольно зловеще, и если бы не присутствие Дхиан-Коганов
с русинами, возможно кое у кого из "зелёных" не выдержали бы нервы. Стоит ли говорить, что все мы были перенапряжены, чувтствуя себя словно на иголках.
Мы шли за оборотенихой на деревянных ногах, путаясь в змеившихся по полу разноцветных и разнокалиберных проводах. Их было несколько сотен, если не больше. Одни концы словно лианы свисали прямо с потолка к стоящим вдоль стен высоким стеклянным шкафам, похожим на торговые холодильники. Только за дверцами не было видно ни пива на полках, ни колы с пепси. Вместо пойла там гуляли розово-голубые всполохи и сыпали завораживающие взгляд радуж ные искры.
Другие концы соединяли между собой стоящие кругом двенадцать кресел, сильно смахивающих на зубоврачебные последней модификации. Третьи — тяну лись от верхней части спинок кресел к шкафам. Короче, та ещё картинка!
Едва войдя в зал, я стал ощущать себя словно во сне. Мысли разбегались и путались, сконцентрироваться на чём либо не хватало сил, язык словно онемел, в глазах плыл туман. Макар и другие, насколько я видел, чувствовали себя не луч ше. Нас явно чем-то облучали, стремясь подавить волю. Я хотел было высказать
Возмущение сим фактом но как-то сразу и забыл об этом.
Наконец нас подвели к креслам, бережно усадили и дали подписать какие-то бумаги, которые Хранители назвали индивидуальным договором. Копии их, как я заметил, взял Смотритель-Крошечкин. Тут же лже-Береслава обошла и опросила каждого, куда он желает попасть после операции и в какой валюте хотел бы получить свою компенсацию. Лично я заявил, что мечтаю очутиться в своей квартире.
Когда все формальности были соблюдены, нам дали каждому что-то выпить. Жидкость в пластиковом стаканчике отсвечивала берюзой и на вкус
казалась приторной. Но это сугубо мои личные впечатления, как там было у остальных —
Последнее что я запомнил, это на мгновение проступившее сквозь туман
лицо настоящей Береславы, склонившейся надо мной, и её тревожно-вниматель ные глаза. И следом возникло ещё одно лицо, на этот раз лже-Береславы, которая с хрипотцой в тихо голосепромурлыкала мне на ухо:
— А мне понравилось тогда на озере, Рома! Честное хранительское!
Эпилог
Проснулся я совершенно разбитый. Голова трещала, словно доминошники на ней всю ночь забивали козла. С трудом разодрав тяжёлые веки, я глянул в сторону окна. Что там нынче? А нынче за стеклом робко пробивался серенький пасмурный рассвет. Ага! Значит не проспал. На будильнике половина седьмого. Пора вставать и топать на работу…
Стоп, приятель! Все мозги пропил, что ли? Какая работа? Сегодня же выходной! А вчера была суббота. Точно, она родимая. И я, похоже, это дело
недурственно отметил. Только не помню с кем из приятелей вчера пересёкся.
Собравшись с духом сполз с дивана и на подгибающихся ногах поплёлся в ванну. Колени предательски дрожали, туман в глазах и не думал рассеиваться.
Что меня сейчас спасёт, так это контрастный душ и после него чашка горячего ароматного чая. Из-под душа я вышел заново родившимся человеком. Странно, но все последствия постпохмельного синдрома улетучились под тугими струями воды без остатка, словно и не раскалывалась пять минут назад голова,
И не плыл в глазах туман и не штормило меня от стены до стены в коридоре.
Но так не бывает! Ещё никогда в жизни последствия пьянки не исчезали у меня так быстро. И снова стоп! А был ли мальчик? То бишь, была ли пьянка.
Что-то мне не припоминается, что бы я вчера с кем-нибудь гудел. А что было?
Я поднапрягся, но смог уловить только обрывки каких-то странных воспомина ний и череду расплывчатых незнакомых образов. Всё это больше больше смахива ло на бред воспалённого ума.
Трель телефона застала меня, когда я яростно растирался полотенцем. Энергия и бодрость возвращались ко мне со сказачной быстротой. Обернув бёдра
полотенцем, я выскочил в прихожую и чуть не загремел, споткнувшись о валяю щиеся на полу чемоданы. Два пузатых монстра загораживали проход словно баррикада. Откуда тут чемоданы? Что-то промелькнуло в памяти и исчезло.
Ладно, потом разберёмся.
Телефон надрывался и я, перешагнув через преграду, схватил трубку.
Если честно, то я с трепетом в сердце ожидал, что этот звонок объяснит мне,
что со мной происходит. Собственно, так оно и вышло…
— Алло?
— Всё спишь, соня? — спросил страшно знакомый девичий голосок. Я даже вздрогнул от неожиданности. В памяти промелькнуло чьё-то до боли знакомое лицо. Промелькнуло и рпастаяло, меня аж пот прошиб.