Дыроколы
Шрифт:
Но не стоит думать, что нас оставили без присмотра. Лже-Береслава и полсотни солдат под её командованием глаз с нас не спускали, правда старались это делать незаметно, деликатно оставаясь несколько в стороне. Сама же оборотениха торчала среди нашей группы как гвоздь в стене. Услышав вопрос девушки, она хрипло расхохоталась:
— Нет, моя крошка! Каждого из вас посадят в специальное креслице и усыпят. На полчаса, не больше. Во сне вы ничего не почувствуете.
— А вы правда нам заплатите? —
— Не обманете? — вылез у него из-за спины Мыкола Бамбуляк.
Лже- Береслава даже поперхнулась от обиды.
— Сказала же, заплатим!
— Нам бы хотелось и денег, и золота и алмазов…
— Сделаем! — грубо отмахнулась оборотениха.
Смотритель с улыбкой подошёл к "зелёным"
— Не волнуйтесь, молодые люди! Я прослежу за этим, — заверил он ребят.
— А как мы попадём домой? — спросили девочки.
— Элементарно! Не забивайте головы чепухой. Сразу же после операции вас всех доставят в то место, откуда взяли. Или в любое другое по вашему усмотрению.
Хоть на Канары!
— Вот здорово! — расцвёл Бамбуляк, — Я хочу в Америку. Ну, там в Нью-Йорк или Вашингтон…Только у меня загран паспорта нет…
— Будут вам паспорта! Самые настоящие. И визы… Не беспокойтесь, перед операцией я лично подойду к каждому и уточню все детали…
— Лихо! — восхитился Остапчук, — Я тоже хочу в Америку… А вы мне не поможете положить мои денежки в какой-нибудь там банк? А тоя не знаю, как это делается…
— Замётано, паренёк!
— А у меня их не отнимут? А то начнут расспрашивать, что да как, да откуда? Страшновато, что-то…
— Ох, горе ты моё луковое! Не боись, всё сделаем чики-пики! Ни одна американская зараза не докопается!
— Мне никаких заграниц не надо, — простонала чуть не плача Таня Бурковская, — Я домой хочу, к маме. Заберите вы к лешему эту вашу, раз она вам так необходима. От этого дара одни неприятности…
"Зелёные" учинили Хранителям форменный допрос. Они терзали нескончаемыми вопросами лже-Береслпву и подвернувшегося под горячую руку Смотрителя-Крошечкина ещё с четверть часа, пока не пришло известие, что к операции всё подготовлено.
— Отлично! — радостно потёрла ладони оборотениха, — Двигайте за мной, герои!
Ребята побледнели и нерешительно потянулись за Хранителями.
— Стойте! — крикнул я им вслед.
— Так дело не пойдёт! — добавил Макар, становясь рядом со мной плечом к плечу.
Лже-Береслава вздрогнула и обернулась. На её распрекрасных скулах заиграли желваки.
— Что ещё не так? — прошипела она гадюкой и так посмотрела на нас, что мне стало нехорошо.
Я указал на труп Антона, всё ещё лежащий среди чемоданов.
— Мы не можем так
Оборотениха, раздасадованая новой задержкой зло сплюнула.
— Ну так хороните!
Надо отдать нелюдям должное, они здорово помогли нам в этом печаль ном деле. Как по волшебству появились носилки, на которых мы перенесли останки нашего друга в березовую рощицу над рекой и снабдили неким замысловатым инструментом, который я сходу окрестил электролопатой. С её по
мощью мы с Макаром за несколько минут вырыли довольно приличную могилку.
Вот только гроба не нашлось. Антона мы завернули в кусок шерстяной материи, наподобие солдатского одеяла, который тоже презентовали Хранители.
Церемония была недолгой. Я и Макар вкратце рассказали о том, каким замечательным парнем был наш Антон, посажалев напоследок, что слишком рано он ушёл из этой жизни. Причину его гибели озвучивать не стали, обошлись обтекаемыми фразами. Под косыми взглядами оборотенихи и её солдат как-то было не с руки проклинать его убийц, стоящих вокруг нетерпеливой толпой.
Ребята-дыроколята тоже что-то присовокупили от себя, помянув покой по ника добрым словом. Девчата всплакнули малость, как и положено на похоронах.
Потом мы опустили тело в яму и закопали, наскоро соорудив над могилкой холмик. Макар и я подняли вверх лучемёты, с которыми не расставались ни на минуту и дали залп. Прощальный салют, так сказать. Неожиданно к нам присое
динилась лже-Береслава со своими солдатами и…оба Смотрителя. Так что огня было предостаточно, Антону бы понравилось.
— Всё, пошли на операцию! — в приказном тоне заявила оборотениха, а когда мы двинулись за ней следом, вдруг громогласно пообещала:
— Поскольку ваш друг пал невинною жертвой в борьбе роковой, мы ему гранит ный памятник сконструлим-поставим! Стометровый, во как! Что бы, значит, отовсюду было видно! Прикиньте: проплывут по реке пароходы — привет Антону!
Пролетят дисколёты — привет Антону, Проедут поезда — привет Антону. А прой дут Хранители — салют Антону. Кайф, да? Да вы не сумлевайтесь, сердешные.
Через годок, в этот же день, коли кто пожелает, милости просим к нам, что бы справить поминки по атланту. Тогда и убедитесь, что слово моё крепче щучьева
зуба, аминь.
Помнится, в тот миг никто подобным желанием не загорелся. Все как-то скромно промолчали. Я видел оборотениху насквозь. За своим словоблудством она пыталась скрыть нешутошную нервозность. А ну как всё сорвётся в послед ний момент и пойдёт наперекосяк? Я её понимал, потому как сам чувствовал внутри себя не слабый мандраж, который маскировал показным равнодушием.