Дырка от бублика
Шрифт:
— Что — это? — Дундилов оглянулся на дверь, и Элла нажала острием ножа на брючную пуговицу.
— Отдай мне пакет. Его содержимое помечено, и как бы ты ни трудился, тебе не уйти от возмездия.
— От ка-ка-кого возмездия? — пропыхтел несчастный директор. — Заберите его, пожалуйста! Я свалял дурака, признаю. Но я не шантажист!
Элла мгновенно смекнула, в чем дело. Этот тип шантажировал ее отчима!
— Борис Михальченко — вражеский резидент, — тотчас сказала она. — Что вы обещали ему за то, что он вам передал?
Услышав ужасное слово, которое было знакомо
— О, господи!
— Вера! — крикнул Дундилов умирающим голосом.
— Вера! — тотчас же повторила его крик Элла и сильнее нажала на пуговицу кончиком ножа.
Дундилов превратился в скульптуру, вырубленную изо льда. Вера ножа не видела, поэтому можно было еще как-то выкрутиться. Свободной рукой Элла сняла с головы корзинку и пояснила:
— Глава президентской администрации желает, чтобы все его секретари были обеспечены такими вот корзинками для бумаг. Мы с Альбертом Илларионовичем проверяем их благонадежность. И снаружи, и изнутри. Вы, конечно, понимаете?
Вера истово закивала, тряся вторым подбородком.
— Идите, — приказала Элла и пошевелила пуговицу. Дундилов тоже сказал:
— Идите.
Вера закрыла за собой дверь и убралась, процокав подобострастное: «дук-дук-дук».
— Послушай, киса, — мягко начала Элла, которая после этой сцены совсем перестала трусить. — Вчера вечером к тебе в «Москвич» подсел Борис Михальченко с пакетом, который ты только что принес за пазухой и спрятал в сейф. Дома у тебя, вероятно, нет сейфа, да?
Капли на лбу директора созрели окончательно и посыпались вниз. Весь урожай попал на его же собственные ботинки.
— Так что у тебя за отношения с резидентом Михальченко?
— Я не знал, что он — резидент! — выпалил директор. — Я думал, что он просто тип, который убил своего родственника.
«Вот черт! — вздрогнула Элла. — Кажется, Сейчас я узнаю про отчима нечто ужасное».
— Один раз ночью я его подвозил, — пропыхтел Дундилов. — Он был такой.., нервный. А потом, когда я доставил его по назначению, то не уехал, а остановился за углом дома. Я был вынужден! — тотчас добавил он. — У меня что-то случилось с мотором. Я подумал: надо догнать этого парня и попроситься позвонить по его телефону. К кому еще я мог обратиться ночью на незнакомой улице?
— А у тебя что, нет сотового? — не поверила Элла.
— Нету, — затряс головой директор. — Говорят, он плохо влияет на организм. Я берегу здоровье.
— Молодец! — похвалила его Элла. — Тогда рассказывай дальше.
— Я побежал за ним, он как раз открыл дверь и вошел в квартиру. И тут я вспомнил, что не взял из машины записную книжку, чтобы, значит, позвонить куда мне надо. Я повернулся и побежал за книжкой. А когда возвратился, этот парень стоял возле закрытой двери и нажимал на звонок. Как будто ему никто не открывает, а ключа у него нет.
«А
— Я спрашиваю: «Могу ли я от вас позвонить? У меня машина заглохла». А он отвечает: «Я приехал к зятю, а он что-то на звонки не реагирует, хотя свет в окнах горит. Не случилось ли чего?» Я даже растерялся сначала. Разговор с ним завел, а он такой говорливый был, руками размахивал, все про себя рассказывал. Даже выболтал, в каком банке он служит. И как зовут его — тоже. Думаю, это он от страха трепался. Так на болтуна не похож. Когда я его подвозил, он со мной едва ли парой слов перекинулся.
Дундилов подвигал брюшком, будто проверяя, там ли еще нож для бумаг. Он был там. Бедняга не смотрел вниз, а только на Эллу, прямо ей в глаза. И говорил при этом жутко жалобно.
— А у него в руках что-нибудь было? — неожиданно спросила Элла. — До или после того, как он в квартире побывал?
— Ничего, не было, — затряс головой Дундилов. — Руки пустые были.
— Хорошо, дальше.
— Ну, я с ним постоял немного, потом ушел и стал в моторе ковыряться. Минут через сорок он завелся, а к этому времени уже милиция понаехала, спасатели. А на следующий день я проснулся и подумал: почему бы мне не попросить этого парня о помощи. Он в банке работает, богатый. А я человек маленький, у меня расходов много. Я к банку поехал и подождал, пока люди на работу пошли. Увидел его, подошел. Он мне долго голову морочил, но потом все-таки согласился немного денег подсыпать.
— Деньги придется вернуть, — покачала головой Элла. — Эти деньги выделены иностранной разведкой на вражеские дела. Если ты не хочешь быть обвинен в том, что тебе заплатил вражеский агент, немедленно передай мне пакет.
— Я не могу! — с надрывом сказал Дундилов. — Я честно заработал эти деньги! Я потратил время и силы, чтобы их получить!
— Ты что же, хочешь, чтобы вместо меня, безобидной и мягкой, появились крутые парни? Мой приход к тебе вообще — акт милосердия.
— Хорошо, ладно, — неохотно, почти что со слезами на глазах согласился Дундилов и выскользнул из-под острия. — Отдаю, сейчас сейф открою и отдам.
Он действительно открыл сейф, но вместо того, чтобы вытащить оттуда пакет, выхватил маленький пистолетик и наставил его на Эллу.
— Ха! — крикнул он и шаловливо поводил дулом по воздуху.
В этот миг дверь широко распахнулась, и на пороге снова возникла Вера с очень напряженной физиономией. Вероятно, она все же почуяла что-то неладное и тихо пробралась к директорскому кабинету, чтобы удостовериться, что там все в порядке. По крайней мере, на этот раз каблуками она не цокала.
Увидев директора с пистолетом в руке, она ахнула, потом закатила глаза и отключилась, медленно осев вниз пышной сдобной массой. Воспользовавшись тем, что Дундилов отвлекся, Элла издала боевой клич, отвела назад ногу и с силой выбросила ее вверх, рассчитывая выбить пистолет из рук жадного директора магазина. Но промахнулась, и удар пришелся прямо по его животику. Дундилов издал крик умирающего лебедя, выронил оружие и скрутился в рулетик.