Дымовая завеса

Браун Сандра

— Льюис Джоунз? — снова повторил он свой вопрос.

— Кто вы? Что вам надо? — Мужчина обращался к Рейли, но его крохотные, близко посаженные глазки буравили Бритт.

— Я Рейли Гэннон. Помните меня?

Стальной взгляд вонзился в Рейли.

— С чего бы это?

— Я расследовал пожар в полицейском участке. Нам не удалось встретиться, но я разговаривал с вами по телефону о Кливленде.

Глазки-пуговки сощурились.

— Имя я помню. Смутно. Говорил вам тогда и говорю сейчас: я не желаю разговаривать о Кливленде. Он мертв. Все. Больше толковать не о чем. А теперь проваливайте.

Джоунз

отступил в трейлер и потянул на себя дверь.

Бритт бросилась через две ступеньки и уцепилась за край металлической двери.

— Простите, что мы явились без телефонного звонка, обещаем, мы не займем много вашего времени. Пожалуйста, мистер Джоунз, не могли бы вы уделить нам всего несколько минут?

Джоунз не закрыл дверь, но смотрел на них настороженно.

— Зачем? Это случилось давно. И вообще, вам-то какое дело, дамочка?

— Бритт Шелли.

Она назвала Джоунзу свое имя! Рейли не мог поверить своим ушам, тем более что велел ей соблюдать анонимность! Да еще, к его великому замешательству, она протянула верзиле правую руку для рукопожатия. Рейли с трудом подавил порыв оттолкнуть ее прежде, чем Джоунз к ней прикоснется. Однако Бритт знала, что делала: ее прямота обезоружила мужчину.

Джоунз вытаращил глаза, явно обескураженный ее дружелюбным жестом не меньше Рейли, затем обтер ладонь о штаны, пожал протянутую руку и недовольно проворчал:

— Ну, что ж, у меня найдется пара минут.

Он повернулся спиной, и они последовали за ним в трейлер. Бритт обернулась и дерзко улыбнулась Рейли. Он нахмурился.

Изнутри трейлер производил еще более гнетущее впечатление, чем снаружи. Джоунз махнул в сторону дивана, и — из-за наклонного пола — им пришлось словно карабкаться в гору. Бритт без колебаний опустилась на грязную обивку, Рейли неохотно присел рядом с ней.

Кроме дивана шириной почти с весь трейлер, обстановку помещения составляли круглый приставной столик под яркой гавайской скатертью и придвинутый к стене и отделяющий кухню от гостиной обеденный стол с двумя стульями.

Телевизора Рейли не заметил. Не заметил он и газет. Теперь было понятно, почему Джоунз не отреагировал на имя Бритт.

Похоже, этот человек полностью отгородился от внешнего мира. Все окна были закрыты черными плакатными щитами, так точно пригнанными к рамам, что они совершенно не пропускали дневной свет. Из потолка торчал единственный патрон с электрической лампочкой без абажура. В ее желтом свете все присутствующие казались больными желтухой. На бритой голове Джоунза проступала примерно трехдневная щетина.

Джоунз был одет в камуфляжные штаны, обрезанные прямо над коленями; из-под обтрепавшихся штанин свисала мешковина карманов. Черные солдатские ботинки, начищенные до блеска, но расшнурованные, были надеты прямо на босые ноги. Потускневшая майка оливкового цвета обнажала мускулистые руки и грудь, покрытые затейливыми татуировками.

На большей их части изображалось либо смертельное оружие, либо символ смерти. Самая детальная картина красовалась на бицепсах и плече: «беспощадный жнец» с оскаленным черепом вместо головы — образ смерти в плаще и с косой — в одной руке держал потрепанный флаг Конфедерации, а в другой саблю, с которой капала кровь.

Джоунз зацепил мыском ботинка хромированную ножку стула, подтащил его

по кочковатому линолеуму к дивану, уселся напротив гостей и уставился на них, скрестив на груди руки и теребя армейские жетоны на серебряной цепочке.

— Вы служили в армии, мистер Джоунз? — вежливо поинтересовалась Бритт.

— Не в официальной.

— Понимаю.

Джоунз явно был членом одной из полувоенных организаций. Практически вся поверхность стен, не занятая рекламными щитами, была увешана фотографиями: мужчины в камуфляжных костюмах, мужчины в черных вязаных шлемах с прорезями для глаз, мужчины, держащие на поводках кровожадных псов в ошейниках с шипами, мужчины, стоящие над освежеванными оленьими тушами, мужчины, вооруженные до зубов.

Повсюду были разбросаны или сложены стопками оружейные каталоги с загнутыми уголками страниц. Единственный оазис аккуратности среди этого хаоса — шкаф из бетонных блоков с тремя фанерными полками, обитыми фетром. На фетре, как в музее, разложена обширная коллекция: пистолеты, винтовки с оптическими прицелами, обрез, ножи, штыки, полностью снаряженный патронташ и — что самое тревожное — гранаты. Все это оружие, начищенное до блеска, сияло в тусклом желтом свете лампы и распространяло запах оружейного масла.

— Я сожалею о смерти вашего сына, мистер Джоунз, — сказала Бритт, пытаясь снова завести разговор.

Джоунз окинул ее недоверчивым взглядом.

— Вы знали Кливленда?

— Нет, — призналась она.

— Тогда в чем ваш интерес?

— Я просто друг и партнер мистера Гэннона. — Джоунз ждал нового вопроса, но вместо этого услышал: — Потеря ребенка — страшная трагедия.

Он пожал плечами.

— Кливленд уже не был ребенком. Он был достаточно взрослым, чтобы самому заботиться о себе. Мы не виделись… хм… может, год до его смерти. В последнюю встречу я сказал ему, что сыт им по горло, что умываю руки и больше не буду вытаскивать его из всяких передряг. Похоже, парень поймал меня на слове. В следующий раз я услышал о нем, когда мне сообщили по телефону, что он погиб в полицейском участке во время пожара.

— Должно быть, вы испытали сильный стресс. Видимо, Джоунз неправильно ее понял.

— В общем-то, нет. Я за ним не поспевал. Редко знал, сидит парень в кутузке или пока гуляет на свободе.

Бритт потянулась в сторону и посмотрела за его плечо на столик, где стояла фотография в рамке восемь на десять дюймов. Качество оставляло желать лучшего, цвета были слишком яркими, но ни одеяние с острым капюшоном, ни ненависть в глазах мужчины никаких сомнений не оставляли.

Джоунз проследил за взглядом Бритт, а когда обернулся к ней, на его губах играла горделивая улыбка.

— Мой папаша.

— Вы член клана? — спросил Рейли.

— Вы федерал?

— Нет, пожарный.

— Может, да, а может, и нет. Какое вам дело?

— Никакого.

— Мистер Джоунз, в тот день Кливленда задержали за нападение, верно? — спросила Бритт.

— Да, кажется так.

— Вы знаете об обстоятельствах его ареста?

— Обстоятельствах?

— За что и почему его арестовали.

— Нет, мне просто сказали: «Словесное оскорбление и угроза действием». Только позже. Когда Кливленд уже был мертв. Какая разница, что парень натворил, если его уже нет. Во всяком случае, он не сказал…