Дым отечества
Шрифт:
Его превосходительство сделал рукою соответствующее движение, и Брызгин, раскланявшись, удалился.
Когда он сообщил своим подчинённым о событии, изменяющем численный состав служащих в угловой комнате, чиновники вначале отнеслись к этому равнодушно, и только старичок Флюгин оробел, боясь всяких новых вторжений и с паническим ужасом видя в каждом новом служащем своего заместителя.
— А кто он? — почему-то с дрожью в голосе спросил Кудрявцев.
— Какой-то племянник знакомой дамы его превосходительства, г-на управляющего палатой.
— О-о!.. —
— Почему же это его к нам? Ведь кажется, мы успеваем в работе? — с нескрываемой тревогой продолжал Кудрявцев.
— Бог знает, почему! — ответил Брызгин, втайне довольный, что управляющий палатой определил новичка именно к нему, доверяя его опыту.
В день известия о новом служащем писцы угловой комнаты особенно часто отлучались в «курилку» — и скоро все в палате знали, что «в стол» Брызгина определился новый писец, племянник знакомой дамы начальника.
— И что это, право, будет? — вздыхая, спрашивал Флюгин.
— Что будет, что будет? — передразнил его бойкий Ватрушкин. — Работы будет меньше на каждого из нас, вот и только!
— Оно так-то так… а только…
— Ну, что «только»?.. Увидим, — успокаивал Флюгина и Блузин.
Дня через два, часов в 10 утра, курьер палаты привёл в угловую комнату молодого человека лет 18.
Это был безусый брюнет, с коротко подстриженными волосами и розовыми одутловатыми щеками.
Острые тёмные глаза его почти всегда насмешливо улыбались, улыбка не сходила и с углов губ.
Держался он развязно, щеголяя новой визиткой и цветным жилетом.
— Николай Николаевич Черномордик! — отрекомендовался он, подходя к столу Брызгина. — Генерал Перлецкий просил меня представиться вам.
Тон голоса, каким произнёс Черномордик своё вступление, несколько обескуражил Брызгина, а особенно сильное впечатление произвело это «генерал Перлецкий», — никто из писцов так о начальнике не выражался.
— Очень приятно, пожалуйте, — называя себя, добавил Брызгин. — Вот извольте занять место здесь, рядом с господином Ватрушкиным… А вот Пётр Иваныч Кудрявцев расскажет вам, что надо делать.
Черномордик представился Кудрявцеву и немного смущённо посмотрел в сторону писцов, не зная, что делать: представляться им или же обойти эту необходимость? Наконец, он пожал руки и им.
— Вот вам чернильница и перо! — грубоватым баском проговорил Ватрушкин, тыкая пальцем в чернильницу.
Кудрявцев подошёл к новому писцу с какой-то бумагой и попросил его снять с неё копию.
Не говоря ни слова, Черномордик принялся писать, и канцелярская машина по-прежнему заработала.
Брызгин сидел недовольный.
Ему страшно не понравился новый подчинённый своей какой-то особенной развязностью, от чего чиновники давно уже отвыкли, а, главное, Черномордик был такой чистенький, какими только и бывают
Раздражал Брызгина и кончик белоснежного платка, торчащий из бокового кармана визитки нового писца. Он думал о том, как держать себя в отношениях к Черномордику, чтоб не нарушать установленной канцелярской дисциплины и, вместе с тем, угодить его превосходительству. Тот факт, что Черномордик — племянник знакомой дамы начальника, заставлял его задуматься. Он решил напустить на себя деловитость и серьёзность и, порывшись в бумагах, достал какую-то копию, сделанную Ватрушкиным, подозвал к себе недоумевающего писца и принялся пробирать его за какое-то опущение в почерке.
— Пожалуйста, исполняйте только те приказания, какие исходят от вашего непосредственного начальства, а не ссылайтесь на то, что делается у других столоначальников, — закончил Брызгин свой выговор и, довольный собою, вышел в комнату начальника отделения.
Усаживаясь за стол, Ватрушкин пробурчал что-то себе под нос и принялся писать.
— Какое строгое у вас начальство-то! — с усмешкой тихо заметил Черномордик.
— Оно теперь и ваше начальство, — зло ответил Ватрушкин.
Черномордик мельком посмотрел ему в лицо и улыбнулся.
Вернувшись от начальника отделения, Брызгин принялся распекать Кудрявцева, упрекая его за какие-то до сих пор не законченные ведомости.
Повернувшись кругом, чтобы пойти к своему столу, Брызгин пришёл в ужас: Черномордик сидел с дымящейся папиросой в руках.
Твёрдо помня, что его превосходительство под угрозой увольнения запрещает кому бы то ни было курить в присутственных комнатах, Брызгин безбоязненно заявил:
— А вот курить-то, молодой человек, у нас здесь запрещается самим его превосходительством… Для этого есть особая курительная комната.
— Ах, да?.. Pardon!.. Я не знал… Я выйду туда, — проговорил Черномордик и быстро вышел в коридор.
— Вот тебе… и «pardon», — сквозь зубы процедил Брызгин, когда дверь за Черномордиком захлопнулась.
В угловой комнате наступила тишина.
В первый день службы у Черномордика были ещё столкновения с Брызгиным.
Переписывая бумагу, Черномордик отложил в сторону перо и, не вставая с места, спросил Кудрявцева:
— Скажите, пожалуйста, Пётр Иваныч, как мне быть: здесь написано понеже через «c», а следует писать через «е». Как же мне быть? Оставить ошибку в копии или исправить?..
Пётр Иваныч ответил не сразу: ему не понравилось то обстоятельство, что Черномордик, обращаясь к нему, не встал.
— Я думаю — исправить, — наконец, сказал он.
Брызгин поднялся из-за стола с торжествующим лицом.
— Во-первых, молодой человек, — сказал он, — его превосходительство издавна установили, чтобы младшие чиновники вставали со своих мест, когда обращаются к старшим…
Черномордик немного смутился и покраснел, но потом быстро оправился и небрежно проговорил: