Дым и тени
Шрифт:
— Эй, Ли, сколько коров убили, чтобы ты смог так принарядиться?
— Ни одной, — улыбнулся он Эми, демонстрируя идеальную улыбку и ямочку на одной щеке, которую на слишком поэтическом фансайте назвали плутовской. — Они все жили долго и счастливо и умерли от старости. А скольким эмигрантам пришлось пахать ради всего этого хлопка?
— Каждый лепесток я срывала своими белоснежными… ЧБ Продакшнз, чем могу помочь? Я оставила вас ждать на линии? — беззвучно пробормотав «ой», она подала знак рукой Тони и
— Ты не на площадке, — он протянул Тони шлем, четко зная, что тот возьмет и понесет его. — Питер сегодня закончил пораньше?
— Нет. Позже. То есть, он собрался закончить попозже и хотел, чтобы я передал тебе, что ты понадобишься только после обеда, — Тони слабо улыбнулся, прекрасно понимая, как он звучит со стороны. Он обеспечивал себя с четырнадцати лет. Он видел вещи, давшие совершенно новое определение слову «ужасающее». Он сражался со тьмой — и не в переносном смысле, а в буквальном. Ну, по крайней мере помогал… Ему было уже двадцать четыре года, в конце концов! И он не мог поговорить с Ли Николасом, чтобы не выставить себя лепечущим идиотом. Самое подходящее для него определение, учитывая, что Ли был гетеросексуалом со слабостью к блондинкам, которых стыдно было привести домой и познакомить с матерью.
Мать Ли оказалась очень милой женщиной. Она заходила на студию пару раз.
Тони внезапно понял, что Ли ждет ответа на вопрос, который он прослушал.
— Что?
— Я сказал, спасибо, что донес шлем. Увидимся на площадке.
— Да. Конечно. Э, не за что.
Дверь с обшарпанной краской в гримерку захлопнулась меньше чем в сантиметре от его носа.
Тони не помнил, как выходил из производственного отдела.
Он зашагал обратно к павильону звукозаписи, его тень на секунду задержалась у двери Ли.
— Эй, Тони, как насчет того, чтобы поработать сегодня во вторую смену?
Тони замер с поднесенной ко рту клубничной мармеладкой, потом повернулся к приближающейся Эми, помахивающей несколькими листочками, — на ночное расписание хватало карманного формата.
— На Лэйкфиде?
— Именно. Арра собирается подорвать бмвшник. Задержишься и сможешь полюбоваться на удар по буржуазным излишкам. Такое нельзя пропустить.
— Буржуазные излишки? — он фыркнул и начал жевать. — Кто так выражается?
— Я, например. И если будешь выпендриваться, я позову другого ассистента.
Тони выждал момент и вытащил из чаши банановый мармелад.
— Ладно, Пэм велела позвать тебя, и ЧБ не разрешил бы позвонить кому-то другому в любом случае. Доволен? — она впихнула ему расписание. — Грузовики прибудут в одиннадцать, съемка начнется в полночь, закончится в час ночи. И если ты поверишь в это, то я знаю, где по дешевке можно купить участок на побережье.
— Он
Сердце Тони подпрыгнуло; он резко дернулся вперед и обернулся, ухитрившись выполнить оба действия более-менее одновременно и при этом удержаться на ногах. Он бросил раздраженный взгляд на призрачную фигуру, едва заметно стоящую на границе круга света, отбрасываемого фонарем, зная, что это не останется незамеченным.
— Твою мать, Генри! Нельзя подкрадываться к людям и шептать им идиотские реплики на ухо!
— Извини, — Генри сделал шаг вперед; его золотисто-рыжие волосы блестели в свете фонаря, полные губы изогнулись в улыбке.
Тони знал это выражение, оно обозначало «Как весело быть вампиром!» Это был не только более удачный слоган чем тот, которым были расписаны все рекламные плакаты «Под покровом ночи», но помимо этого он еще был признаком игривого настроения — настолько игривого, насколько на это способно неживое порождение ночи.
— Где ты припарковался?
Не беспокойся, я никому не помешаю.
— Проблемы от копов были?
Генри сунул руки в карманы своего замшевого плаща; его улыбка слегка изменилась.
— А хоть раз были?
Тони глянул в сторону, где рядом со своей патрульной машиной стояли два констебля из КККП Бернаби.
— Ты… Ну, не от них отпил?
— А хоть раз пил?
— Было дело.
— Не в этом случае.
— Хорошо. Они и без того уже дерганные, — он кивком указал на грузовике, провел языком по пересохшим губам, когда Генри пошел за ним, и добавил:
— Тут все уже дерганные.
— Почему?
— Даже не знаю… Ночная съемка, умеренно опасный трюк, взрыв… Выбирай, что нравится.
— Ты не веришь, что все дело в этом.
Тони покосился на Генри:
— Это был вопрос?
— Вообще-то, нет.
Прежде, чем он успел продолжить, Тони предупреждающе махнул рукой, опустил ее вниз и вытащил портативную рацию из футляра на поясе.
— Да, Пэм? — одним пальцем он запихнул передатчик поглубже в ухо.
— Ладно, понял. Мне надо проверить, когда у Даниэля закончится грим, — пояснил он Генри, убирая рацию. — Подождешь здесь?
Генри выразительно осмотрелся:
— Думаю, мне ничего не угрожает.
— Только…
— Не путайся под ногами. Я знаю, — Генри посмотрел вслед Тони, бегущему к одному из трех самых дальних трейлеров; его улыбка снова изменилась. Если не обращать внимания на проколотую бровь, тот выглядел… компетентно, за неимением лучшего слова. Как если бы он знал, что делает. За этим Генри приезжал на ночные съемки — увидеть, как Тони живет жизнью, которую выбрал. И хорошо живет. Это помогло ему его отпустить.
Не то чтобы он до конца его отпустил.