Дылда
Шрифт:
За то время, пока он жил на хуторе, Василий Васильевич многому его научил: как ловить рыбу, как охотиться без ружья, как расставлять силки на зайца, дикую утку…
Хата у него была небольшая, печка русская, сзади небольшой огородик, во дворе колодец. Серафим стал звать его дедом. Утром они с дедом поднимались, завтракали, расставляли силки, ловили рыбу. Дед учил его плотницкому ремеслу, объяснял, как читать следы, научил разбираться в растениях. Серафиму было приятно в один прекрасный день принести домой пойманную им самим рыбу. Мать смотрела на Серафима и радовалась. Ей было
Возвращаясь после уроков, Серафим часто встречал соседского Генку, который учился с его сестрой в одном классе. Он напрашивался в гости к ней, чтобы вечером списать уроки. Он не нравился Серафиму, но он вёл себя прилично, понимая, что это не его гости. Чаще всего бывало так, что сестра усаживала Генку на своё место, а Серафим сидел на своём. Генка списывал, а Серафим решал свои задачки. Но тому было, видимо, скучно списывать то, чего он не понимал, поэтому он часто приставал к маленькому Серафиму.
– Серафим, – звал он, – ты зря ходишь к Отшельнику.
– А чего? – отозвался тот, не отрываясь от тетради.
– А потому что Отшельник – оборотень!
Серафим положил ручку и повернулся к Генке.
– Как оборотень? Почему?
– А то, что он загубил двух хороших и честных казаков.
– Как загубил?
– Во время войны два казака не захотели за краснопузых воевать, не хотели воевать и ушли в степь. Но тогда тоже было голодно, они вышли на хутор, где Отшельник живёт, и попросили у него воды напиться. Он им сначала дал поесть, а потом опоил. Они уснули, а он их в милицию сдал, вот так! Их осудили как дезертиров и в тюрьму повезли, а в этот момент как раз немцы напали. Ну они и сбежали под шумок. Они пришли к Отшельнику: один ему кирпичом зарядил, а второй очередь из автомата выпустил. О, как! – шёпотом рассказывал Генка.
– Врёшь ты всё! Василий Васильевич жив и здоров.
– А вот и нет, – дразнил Генка, – те дезертиры его врасплох застали, связали его, камень прицепили на шею и в реку сбросили. А там рядом русалки были! Так они увидели бездыханное тело, развязали его под водой, а этих двоих подкараулили у берега, когда они руки от крови подошли отмыть. Набросили им верёвки на шею и затащили в воду, а Отшельника вытащили. Души дезертиров перешли к нему, поэтому у Отшельника твоего теперь три души!
– Что ты за глупости рассказываешь! – сердился Серафим, но по спине его пробегал холодок от страшилок, которые ему рассказывал Генка, и он продолжал слушать.
– Бабка Михейка его часто видит по ночам, Отшельника твоего. Он ночью с русалками беседует на берегу, они ему рыбу ловят. Да и не хромой он!
– Как не хромой? – испугался Серафим.
– Это он днём вид делает, что хромает, а на самом деле по ночам за зайцами прыгает. Бабка видела его, он сам ловит зайца руками и подвязывает ему петельку, чтобы если кто увидит утром, решил, что это он охотится так.
– Глупости ты всё рассказываешь, Гена.
– Глупости-то может и глупости, только смотри, как бы Отшельник и твою душу не забрал.
Серафим не принимал во внимание слова соседского мальчугана. Он верил Василию Васильевичу. Тот уже научил его
Но не только Генка не любил Отшельника. Серафим часто слышал, как бабы советовали друг другу не покупать у Отшельника рыбу. А в школе Серафима пересадили за последнюю парту. Люди хорошо помнили, что случилось в том хуторе, где жил Василий Васильевич, в 1933-ем году. Никто не хотел там селиться, кроме него. Поэтому все и боялись его, думали, что и правда живёт в нём нечистая сила, раз он выбрал такое поганое место, чтобы жить.
Соседский Генка не унимался. Всё, что происходило вокруг, он переделывал на свой лад.
– У твоего Отшельника рыбу никто не будет брать заговорённую, – говорил он, встречая Серафима.
– Какая такая заговорённая?
– Самая настоящая! Русалками заговорённая. Русалки ловят и подсовывают. Если такую рыбу девочка съест, то у неё тоже будет вырастать хвост. На одном хуторе купил у него казак рыбу, мать пожарила и пошла в огород, а девочка, ей было пять лет, подошла, увидела рыбку и целую съела, а на следующий день у неё стал отрастать рыбий хвост. Казак схватил её – и в Ростов. Но, не доезжая до Ростова, хвост отпал, повезло! Ещё у одного казака жинка убегает из дому в полнолуние и купается вместе с русалками при луне. А Отшельник на берегу сидит и смотрит. Вот и у тебя хвост вырастет, и ты станешь русаком.
Сказки Генка рассказывать стал и Томе.
– Знаешь, почему его Отшельником называют? – спросила она однажды у Серафима. – Потому что он самый настоящий рак-отшельник. Его русалки убитого в воде подхватили и отнесли в нору. Только они не заметили, что там рак-отшельник был в это время. Он как раз поменял свой панцирь. И так рассердился рак, что надел на Василия Васильевича свой панцирь, а сам стал Василием Васильевичем и вылез на берег. Поэтому Василий Васильевич – он оборотень. Он в пруду русалкам помогает, а они ему рыбу ловят и хотят, чтобы девушки тоже становились русалками, чтобы у них…
– Эх, Тома, большая ты, – перебил её Серафим, – а в сказки веришь. Да как же не стыдно тебе такие вещи рассказывать про человека, который нашу семью спас от голода? Ты же сама, вспомни, с каким аппетитом ела рыбу, которую он приносил!
Серафим не верил всем этим сказкам. Он продолжал ходить к Василию Васильевичу. Он действительно уважал и любил этого человека, был ему благодарен за помощь и поддержку.
– Дед, – однажды спросил Серафим Василия Васильевича, когда они сидели на берегу и смотрели на закат. – А почему ты хромаешь?
– Почему хромаю? Я могу рассказать тебе эту историю. Историю своей жизни. Ты имеешь право её знать, потому что в ней память о твоём отце…
…Я помню лёгкое чувство, мне хотелось куда-то лететь. Крыльев у меня не было, но я так свободно себя чувствовал и так легко, будто освободился от чего-то, что меня удерживало. Я видел сверху огонёк. Я понимал, что мне туда. Но видел я и самого себя. Себя, лежащего внизу. Лететь хотелось очень, но как-то не решался я. В кармане партбилет остался, документы, куда же я без них? Я помешкался и вернулся вниз, к себе.