Дыхание зла

Глебов Виктор

Самсонов помолчал, обдумывая его слова.

– Я не понял, почему вы предпочитаете буддийский ад, – сказал он через некоторое время. – По-моему, он не лучше того, который описал Данте.

– Наверное, так и есть. Но я не успел сказать о самом главном: хотя пребывание в каждом последующем аду в двадцать раз дольше, чем в предыдущем, мучения в буддистском аду не вечны. В конце концов негативная карма исчерпывается, и можно переродиться в высших мирах.

– Об этом вы и мечтаете?

Малинин криво усмехнулся:

– Смею ли я мечтать?

Всего лишь надеюсь. – Он взглянул на часы. – Но мы заболтались. Я рассказал тебе кое-что о себе, может быть, удовлетворил любопытство. А теперь иди и передай шишке, которая будет решать, дать ли мне машину, что отстреливать заложников я начну через четверть часа. Если автомобиль не окажется перед магазином, конечно.

– Или если вы не замерзнете тут, – сказал Самсонов. – По-моему, через пятнадцать минут пневмония всем тут присутствующим обеспечена.

– Не о нашем здоровье заботься, а об их жизнях. – Малинин повел поверх голов заложников рукой, и полицейский увидел, что в ней зажат пистолет. – Все, хватит болтать!

Самсонов вышел из морозильника, стараясь не глядеть на заложников.

– Ну что будем делать? – спросил Дремин.

Ему и остальным был слышен весь разговор.

Командир спецназа отвел Самсонова в сторону и заговорил шепотом:

– Никто не даст ему машину при условии, что он уедет вместе с заложниками! Что за бред?! Он должен понимать, что…

– Он понимает, – перебил Самсонов. – По-моему, просто тянет время, но зачем ему эти несчастные пятнадцать минут?

– А нельзя просто дать ему эту машину? – вмешался подошедший Дремин. – Десять заложников он отпустит, а это лучше, чем рисковать жизнями двенадцати человек. Разве нет?

– Математика тут не очень-то уместна, – ответил Самсонов, – но в принципе, конечно, каждый освобожденный заложник играет нам на руку. Вот только проблема в том, что мы не будем знать о судьбе оставшихся двух заложников.

– Но зато, если машина не окажется перед магазином через пятнадцать… – Дремин взглянул на часы, – нет, уже двенадцать минут, мы точно будем знать о судьбе одного из заложников. Предположительно, сопливой девицы, которая раздражает Малинина.

– Нужно дать ему машину, – сказал Самсонов.

Командир спецназа покачал головой.

– Это уж точно не в нашей с вами компетенции.

– А у нас есть десять минут, чтобы прозвонить всю цепочку и получить разрешение?

– Вряд ли.

– Получается, мы в тупике?

Все трое замолчали, уставившись друг на друга.

– Пусть берет машину, – проговорил наконец Самсонов. – По крайней мере, здесь никого не убьет. И я не думаю, что он застрелит двоих заложников, если мы дадим ему уйти.

Командир спецназа недовольно поцокал языком.

– Но мы не можем дать ему уйти, – сказал он. – Только не после того, как он взял заложников. Как вы себе это представляете? Тогда заложников будут брать каждую неделю все, кому не лень. Бросим светошумовые и пойдем на штурм. Ничего другого не остается.

Самсонов

повернулся, чтобы взглянуть на открытую дверь морозильника. Не может Малинин не понимать того, что они сейчас обсуждают. Только не с его опытом. Полицейский шагнул к холодильнику.

– Эй! – окликнул его Дремин. – Ты куда собрался?

– Поговорю с ним еще раз.

– Какой в этом смысл? Он ждет машину через… семь минут!

Самсонов вошел в морозильник. Теперь, после слов Малинина, это место, и правда, напоминало ад. Даже ему было холодно, а каково приходилось заложникам, которые сидели здесь в легкой одежде вот уже сколько времени? Самсонов подумал, что еще немного, и в морозилке будет как в пятом аду – стук и скрежет зубовный. А там люди, пожалуй, и синеть начнут.

– Уже вернулся?! – просипел Малинин. – Что-то быстро. Автомобиль подогнали?

– У нас нет времени, чтобы получить на это добро, – ответил полицейский.

– Ну примите решение сами. Или кишка тонка?

– Мы можем дать машину, только если вы оставите здесь всех заложников.

Малинин рассмеялся.

– Я оставлю их здесь, если тачки не будет. Двенадцать трупов.

Самсонов покачал головой.

– Вы не получите машину, – сказал он. – Мне не позволят отпустить вас с заложниками. И вы это отлично знаете. Что за игру вы ведете, сидя в этом холодильнике?

Малинин снова рассмеялся. На этот раз его смех больше походил на лающий кашель.

– Все игры остались в «Табии», – сказал он. – Теперь все серьезно, разве ты сам не видишь? Конечно, если хочешь, я могу сказать, что эти двенадцать человек, что сидят между мной и тобой, – пешки, которыми я легко пожертвую, если не получу того, что требую. Но разве суть в названиях?

– Конечно, нет, – ответил Самсонов.

– Главное, чтобы ты понял: я сделал то, что хотел, исполнил свой долг. И теперь – сегодня, прямо сейчас – я готов к смерти! А они, – Малинин указал пистолетом на заложников, – нет!

– Если вы готовы к смерти, – парировал Самсонов, – то зачем убивать ни в чем не повинных людей?

– А ты хочешь, чтобы я просто сдался? Или позволил какому-нибудь ретивому снайперу прострелить мне башку?

– По правде говоря, это мне кажется более логичным.

Малинин усмехнулся:

– Ты действительно соображаешь, господин полицейский, – проговорил он. – С тобой было интересно играть. Я не собирался устраивать с тобой соревнование, но так получилось, что мы стали соперниками. Знаешь, как называется ситуация, в которой мы оказались? Патовая. Мне некуда ходить, тебе тоже. Обычно противники просто расходятся, но ты не можешь дать мне уйти. На самом деле, партия действительно закончена. Я трезво смотрю на вещи и понимаю, что оказался в ловушке. Я могу убить кого-нибудь или попытаться скрыться с заложниками, но уйти мне не дадут, и в конце концов кто-нибудь обязательно погибнет. Но я не привык брать лишние фигуры.