Дядька... с небеси
Шрифт:
А ведь такая ситуация у него уже была, когда он был на волосок от смерти, и тогда он попросил помощи, и его спасли. Может быть, и сейчас попробовать? — «Чем черт не шутит, попробую!» — решил Николай.
— Товарищ капитан! — взмолился он в своем разуме. — Капитан Неустроев, помогите, спасите, меня захватили японцы, будут пытать!
Капитан ответил мгновенно: — Привет, Исаев! Ну, и куда ты опять вляпался?» — прозвучало в разуме Николая.
— Меня, товарищ капитан, сначала схватили американцы, я сбежал, попал в плен к японцам, меня спасли китайцы,
— «Ну, ты даешь, Исаев», — расхохотался капитан. — «На такое, по-моему, кроме тебя, больше никто не способен. Я все понял, ты пока осмотрись и помолчи, а я сейчас все быстро прокачаю с помощью моего Ивана Ивановича, Искусственного Интеллекта».
С японского сторожевика, тем временем, спустили шлюпку, и она, на веслах, стала приближаться к жалкому, дрейфующему суденышку. На носу шлюпки стоял офицер с саблей и Николаю показалось, что он похож на помощника капитана того японского сторожевика, который они пощадили, и не стали торпедировать. — «Да», — мелькнуло в разуме Николая, — «бывает и так, что твоя добрая воля идет тебе же во вред».
Шлюпке оставалось преодолеть не более десятка метров, когда в разуме Николая, наконец-то, раздался голос капитана. — Исаев, ты же знаешь, что история развивается по спирали; вот, и возможный пространственно-временной канал тоже находится в такой зависимости. Поэтому в данный момент я могу перебросить тебя только в средневековье, в допетровскую Русь. Это единственный вариант, куда ты можешь прибыть, как посланник Высших Сил, чтобы разобраться с возникшей там проблемой, связанной с водой. Без очевидной причины тебе, современному человеку, там будет очень непросто. Да, кстати, чтобы ты там смог выжить, наш Орден наделяет тебя некоторыми дополнительными свойствами, сам разберешься. Ну, как, согласен, Исаев?
— Конечно, согласен, товарищ капитан, другого варианта нет.
— Ну, тогда держись, тебя с непривычки потрясет и помотает. Ты уж не подкачай, разберись там, что к чему. Пока, до связи! Оттуда она будет не очень устойчивой, помни об этом!
— Я постараюсь, товарищ капитан!
Последнее, что видел Николай с борта жалкого суденышка, было ошарашенное лицо японского офицера, забирающегося на палубу, а затем его закрутила какая-то спираль, и он отключился.
Глава 7
Ощущение окружающей действительности приходило постепенно, и какими-то рваными, сменяющими друг друга, кусками. Сначала это было пение птиц, затем запах нагретой земли и травы, и ощущение ласкового, согревающего солнышка.
— «С какой это стати здесь, в море, пахнет землей и травой?» — подумал Николай, — «да еще и птички поют. Чудно! И куда подевалось палуба?» Он продолжал размышлять, пытаясь понять происходящее. К нему, находящемуся на китайском суденышке, приближался японский, торжествующий офицер, готовясь схватить его, Николая, чтобы подвергнуть своим, изощренным пыткам. А что же было потом? Ах, вот! Его старый друг и кумир, капитан Неустроев, куда-то перебросил
Николай осторожно открыл глаза — передним ним были полевые цветы, незабудки, которые так любила его бабушка, а далее — поляна, на которой он лежит на левом боку, но лежать очень неудобно. И Николай, с трудом пошевелив руками, понял, что они так и остались связанными. Да, он находится в другом месте, и под ним уже не палуба, а земная твердь — веселая поляна с красивыми зелеными кустиками, а в вышине — бирюзовое небо, на котором, не торопясь, плывут белые, кучевые облака. Красота, если бы не это связанное положение!
Николай попытался сесть, но, со связанными руками и продолжающейся небольшой слабостью, это ему не удалось, и он решил еще немного полежать, погреться и послушать птиц. Вдалеке, сзади, куда он не мог посмотреть, послышались какие-то голоса, но, на каком языке говорят, пока было непонятно. По-английски? По-японски? По-китайски?
Господи, да это же русский язык! Так говорит «рязань косопузая», и Николай вспомнил, как капитан сказал, что перебросит его в средневековую Русь.
Голоса приближались: — А я тебе говорю, — это явно был голос мальчишки, а не взрослого мужчины, — что он не пришел, а упал с небеси, я как раз сюда смотрел — его не было, а потом, бах, и он уже здесь лежит.
— Интересно, он бог или ангел, раз упал с небеси? — подхватил другой голос.
— Сейчас посмотрим, поглядим ему в рожу, — это был прорезающий басок более старшего мальчишки.
— Глядь, а у него и руки связаны, — добавил кто-то, — может, от беглый разбойник.
Ватага мальчишек, а было их человек семь-восемь, появилась перед взором Николая. Было им лет по десять, и все они были без штанов, в коротких, выше колен, хламидах, похожих на сарафаны. Лишь на одном мальчике, которому было лет двенадцать, были бесформенные штаны-портки, на ногах — аккуратные сапожки. Остальные мальчики были босиком. У всех были головные уборы, в руках — небольшие лукошки, а паренек в сапогах держал палку.
— Ты ему в рожу-то ткни палкой, Васька! — подсказал какой-то доброхот, — если он человек — заорет, если разбойник — будет ругаться по-черному, а если бог или ангел, то ему ничего не будет.
— Я вот тебе ткну! — ответил Николай, чувствуя в себе уверенность, — только попробуй, рука отсохнет.
Мальчишка в сапогах приблизился и начал неуверенно подносить палку к лицу Николая, по-видимому, опасаясь, и это было правильно, так как палку он бросил, и, схватившись левой рукой за правую, заголосил: — Усыхает, усыхает, больно, он колдун.
— Ну, что будешь тыкать? — спросил его Николай.
— Не буду, дядька, не буду, расколдуй меня, чесслово не буду!
— Ну, смотри, парень, — сказал ему Николай, — ты дал честное слово, не забывай об этом. А теперь, ребята, послушайте меня внимательно. Я не разбойник, не бог и не ангел, а человек, но не совсем обычный. Меня сюда послал Бог, чтобы я разобрался с тем, что тут у вас произошло, да по пути меня схватили узкоглазые люди…
— Да нешто бывают такие люди? — перебил его паренек, который, судя по голосу, уверял что он, Николай, свалился с неба.