Двуликое зеркало

Март Михаил

Андрей отвернулся и перезарядил ружье.

Возвращаясь к воротам особняка, Зарецкий сказал Наташе:

— Я бессилен! Вся жизнь отдана науке, сотни открытий, тысячи трудов, море операций и полная беспомощность перед грозящей смертью. Глупо и бездарно!

— Не терзай себя, Борис. Ты же не Всевышний. Судьбу обмануть нельзя. Ты просто человек. Пусть даже гениальный, но человек.

Зарецкий остановился. К дому по проселочной дороге на высокой скорости мчался автомобиль.

— Похоже, это к нам, — удивился профессор.

— Мы никому на сегодня

не назначали приема, — уверенно заявила секретарша.

— Странно!

Машина подкатила к воротам и резко затормозила. Зарецкий увидел Вихрова, который мчался ему навстречу.

— Доктор! Доктор! Нужна срочная помощь. Ваш пациент на грани смерти.

С заднего сиденья иномарки двое крепких парней вытаскивали окровавленное тело мужчины.

— Что с ним?

— Три пулевых ранения. Это Сарафанов, наш казначей.

— Тащите в дом. Живо. — Он повернулся к Наташе. — Доктора Кошмана и Вана Ли — в операционную. Экстренная подготовка.

Чинная, спокойная и всегда высокомерная ассистентка в секунду перевоплотилась в рабочую пчелку и принялась за дело. Дисциплина в частной клинике Зарецкого была поставлена на высшем уровне. Операционная для экстренных случаев ждала своего пациента. Подготовка заняла не больше десяти минут.

Включились софиты, Вихрова с его помощниками выгнали в коридор.

Операция началась.

За время долгой дороги Трошин трижды терял сознание. Ему не хватало воздуха, он задыхался. Огромным усилием воли майор сумел взять в руки фомку и сломать замок багажника. Он боялся, что его услышат, но огромная скорость и шум города делали его возню почти бесшумной. Когда замок открылся, он едва удержал крышку багажника. Пружина толкала ее вверх, а Трошин, обливаясь, потом, цеплялся онемевшими пальцами за крючок, оставляя узкую щель для воздуха.

Когда машина выехала на проселочную дорогу, его начало трясти. Боль стала невыносимой. Он сунул в рот край шарфа и стиснул зубы. Терпение подходило к концу, и у него возникло желание плюнуть на все и вывалиться из багажника на дорогу. Пусть будет, что будет. Когда он решился, машина резко затормозила. Трошин замер.

Узкая щель позволила ему видеть все, что происходило на улице. Двое мужчин понесли бесчувственное тело к воротам. Тот, кто ими командовал, размахивал руками и что-то доказывал мужчине в спортивном костюме, рядом с которым стояла высокая девушка. Потом все они скрылись за забором, и ворота закрылись.

Трошин приподнял крышку багажника и перевалился через бампер. Его тело шлепнулось в пожухлую траву, и он вскрикнул от боли. В глазах потемнело. Майор тихо застонал, и только жажда жизни не позволила ему провалиться в тяжелый сон.

Он приподнял голову и сквозь дымку увидел две двигавшиеся фигуры. Они шли от опушки леса в его сторону. Далеко они или близко, различить невозможно, серая пелена застилала глаза, а земля под ним ходила ходуном. Трошин собрал в кулак последние силы и поднялся на ноги. Пошатываясь, он оперся на машину и, держась за кузов, двинулся вперед. В ушах стоял отвратительный

свист. Других звуков он не слышал.

Едва перебирая ногами, Трошин уперся в открытую дверцу. Он сконцентрировал внимание и увидел ключи, торчавшие в замке зажигания.

Майор не думал. Он рухнул на сиденье и включил двигатель. Машина, как пришпоренная лошадь, рванулась с места. Двери захлопнулись сами от встречного ветра:

Трошин тер пальцами глаза, пытаясь всматриваться в дорогу, но это ему с трудом удавалось. Только бы не врезаться в столб или не попасть в аварию. Тут не грех и Бога вспомнить.

Майор не знал, куда ехал, и не думал об этом. Какая-то внутренняя сила гнала его прочь от невыносимого зловония смерти.

***

Операция длилась более двух часов. Вихров не присел ни на секунду, в то время как Угрюмый и Савелий дремали в креслах приемной. Тяжелая бессонная ночь давала о себе знать. Все измотаны, все устали, но только Вихров понимал, что произойдет, если банкир испустит дух. Со смертью Сарафанова в воздухе, подобно дыму, растворится последняя надежда на спасение.

Но прежде чем сдохнуть, Вихров найдет убийцу и собственными клыками раздерет ему глотку. Кто бы за этим ни стоял.

Двери операционной раскрылись. В коридор вышел профессор. У Вихрова пересохло горло, и он не мог произнести ни слова. Врач заговорил сам.

— Никаких гарантий дать не могу. Одна пуля задела позвоночник, вторая пробила легкое, третья застряла в печени. Его может спасти только чудо. Я сделал все, что мог. Организм у него молодой, сильный, кто знает, что ему уготовила судьба. Вихров откашлялся и захрипел.

— Сделайте что-нибудь! Он должен жить. Пусть недолго, но должен. У этого парня в тайниках десятки миллионов долларов. Он держит кассу, равную бюджету огромного города. Если он не придет в себя, всем крышка. Нам нужно, чтобы он заговорил, а потом пусть сдыхает.

Вихров сам не понимал, что бормочет. От безысходности и отчаяния мозги съехали набекрень. Он словно просил пощады перед казнью.

— Мы сделали все, что от нас зависело, — ровным голосом сказала ассистентка, снимая повязку с лица.

Вихров увидел в ней образ Пресвятой Богородицы. Он готов бьш молиться на этих людей, ползать на коленях, целовать ноги.

— Если вы его спасете, этот парень построит вам сотню таких больниц. Его возможности неограниченны. Каждый волосок на его безмозглой башке дороже мешка с золотом…

— Ну, положим, мозги у него на месте, — перебила Наташа. — А вам следует успокоиться и выспаться. Езжайте домой и не мешайтесь под ногами. Дня через два приезжайте, но не раньше. Раненому нужен покой. Только покой и интенсивная терапия. Если вы хотите, чтобы он пришел в себя, не лезьте на рожон. Вы этим убьете его. Будьте мужчиной и наберитесь терпения.

Доктор Кошман проводил телохранителей до ворот. Когда они очутились на улице, их поджидала новая неприятность. Машина исчезла.

— Черт! Что за чудеса?! — воскликнул Савелий.