Двуликий
Шрифт:
– Откуда тебе известно мое предназначение!? Портал и Изнанка – не моё предназначение!
– Во мне сидит такая же тварь! – последнее слово переходит в раскатистый животный рык, и мое тело накрывает ледяной страх, – И я, как никто, знаю эту тягу к Озеру. И тягу эту нельзя ни во что не ставить – они хотят домой!
– Так пусть проваливают! Я его к себе не привязывал! – он явно злится, каждое слово из него будто выдавливается этой злостью.
– Слушай , эти создания мощнее нас… И находясь в нас, они делятся этой мощью с нами…
– Нет, брат… Все не так… Даром мне его мощь не
– О чем ты?
– Я видел их. И благо, что они не видели меня! На нас, возможно, охотятся, Натан! Услышь меня…
– Неужели ты не хочешь хоть глазком посмотреть КАК Они живут?! – опять принимается за свое этот Натан.
– Нет! – коротко, весомо и мне все ясно.
А его собеседнику, видимо, не ясно, или же он не собирается так легко отступать. Мои мысли сконцентрированы на последних словах моего вчерашнего попутчика и эхом в моей голове звучат слова: «За нами охотятся» и «Они приходили». Я понятия не имею о ком речь и это ещё сильнее разогревает страх.
– Ладно, не хочешь в портал, не надо, но в любом случае парни будут ждать тебя… Хотя бы повидаться приходи. Общее детство из памяти не сотрешь, кем бы нас не сделала жизнь и как бы не развела пути. Я сказал им, что ты придешь, так что будь добр, сдержи мужское слово!
Несмотря на то, что между нами метров двадцать точно, различая по ту сторону, за спиной, чавкающие во время разговора, не естественные для человеческих ушей звуки, я все же переминаюсь с ноги на ногу, всерьез задумавшись над возможностью покинуть укрытие и уйти, сделав вид, что все это время была в наушниках и ничего не слышала. Но не успеваю даже додумать мысль, улавливаю шаги в свою сторону и неосознанно отступаю, вжимаясь в дерево. Явственно ощущая, как под ногами хрустят ветки, сухие листья и прочий лесной мусор, зажмуриваю глаза от досады, но понимаю, что стало слишком тихо, чтоб утверждать, что произведенный мною шум не был ими воспринят. По спине стекает холодный пот. Открываю глаза и глушу любопытство, чтоб не выглянуть снова и не посмотреть, почему так резко все стихло.
– Ты слишком любопытная… Я просил написать, а не следить за мной… – серые глаза резко оказываются чересчур близко, не давая возможности понять, как он так быстро и тихо оказался рядом.
Зажав меня между собой и деревом и прислонив руки по обе стороны от моего лица, он окончательно перекрыл все возможности сбежать.
– Черт, ты… Прости, умоляю! Клянусь, я ничего не слышала… Не ввязывай меня… – едва дышу, отвечая ему в самые губы и отворачиваясь, чтоб не рассматривать потрескавшуюся кожу на его лице.
– А я и не ввязывал! Ты сама очутилась на той трассе! Ты сама пришла в парк, в котором высадила меня! Ты все делаешь
– Я не хотела! – признаюсь и выдаю все как есть, – Ни видеть! Ни писать! Это все случайности! – цежу слова, отчего – то зажмурившись – невыносимо близко находится это лицо.
Лицо, которое вгоняет в чертов ад настолько, что конечности перестают реагировать на сигналы.
– Но, тем не менее ты здесь! – режет словами больнее ножей.
Это правда. Он прав и нет смысла доказывать обратное!
– Это совпадение, прошу поверь… – мой напор стихает, превращаясь в мольбу, – Дай мне уйти, умоляю…
К моей неожиданности, он делает шаг назад и произносит:
– Иди…
Поднимаю взгляд и вижу вновь человека. Немой вопрос застывает на губах, но я не решаюсь спросить, как он делает все это.
Уходи, идиотка! Беги!
Делаю шаг – он недвижим. Не верю, что отпускает.
– Иди! – повторяет вновь, добавляя жестко, – Уходи!
Я послушно разворачиваюсь к нему спиной и ухожу – медленно и растерянно. По щекам текут слезы от напряжения.
Именно этот его поступок сбивает с ног, угнетает сознание и убивает веру во все, что жило во мне до сих пор. Все мои убеждения, что зло не способно сочувствовать – оказываются вдребезги разбиты.
Всю дорогу из парка оборачиваюсь, убеждаясь, что слежки нет. Но он так и стоит на месте до тех пор, пока не отхожу на приличное расстояние, затем разворачивается и уходит.
Мой мозг отказывается во все это верить, а смешанные чувства туманят сознание.
Оставшийся день я провожу в постели, бездумно поглаживая толстую морду своего Барса, вальяжно развалившегося на моей груди.
Глава 4
Дик
Выходка Натана вызывает во мне агрессию – я не собирался видеться с парнями, уж тем более устраивать посиделки у Озера, но он дал им мое слово!
Оказывается, так можно было?!
Мало того, что сам туда неохотно езжу, так тут еще и вылазка внеочередная, да к тому же совместная, и возможно, требующая веселья и настроения, которое отправляется к черту, стоит только издали увидеть блеск проклятой воды, отнявшей у меня нормальную человеческую жизнь.
После того самого дня, перевернувшего всю мою жизнь и отобравшего детство, я постепенно стал отдаляться от друзей. И Натан с парнями не особо тянулись и нуждались в нашем общении. Виделись, конечно, периодически, но наши жизненные принципы и цели разошлись, как у Робина Гуда и Соловья Разбойника. Они – творили разбой и наслаждались, а я «помогал людям» только тем, что практически не вступал с ними в контакт, оберегая от встречи с Темным.
На сегодняшний день я не видел Джека и Криса уже около года. Мне это было и не нужно в целом, не особо хотелось видеть тех, кто, по сути, должен страдать от произошедшего, так же, как и я, но отчего-то ведет себя иначе, даже получая удовольствие и уживаясь с нечистью внутри.