Двуликий Янус
Шрифт:
– Боги икают, – прошептал он мне в ухо. – А еще они иногда рыгают и пукают.
Янус резко отпрянул от меня и снова разразился звонким смехом. Я сначала хотел на него обидеться за шутку, но он хохотал так заразительно, что я тоже засмеялся и тут же натужно закашлял.
– Так,
Он поднялся с моей кровати, поставил пустую кружку на тарелку и уже было раскрыл свои крылья, чтобы улететь, но я успел схватить его за рукав рубашки.
– Погоди, Янус, – сказал я. – Ты еще придешь ко мне сегодня?
– Я постараюсь, – кивнул мне бог. – Только называй меня Янушем, – и, поймав мой удивленный взгляд, добавил: – Так меня зовут в мире людей.
Несколько часов я просто провалялся на кровати, глядя все в тот же потолок. Диковинные фигурки из трещин вскоре закончились, и я, повернувшись к стене, стал отковыривать от нее кусок обоев.
Тут дверь снова скрипнула, и в мой закуток вошла Марыся. Она легко села на кровать, поджав под себя ноги. На ней было простое ситцевое платье, а поверх него – вязаная серая кофта.
– Я тебе не помешаю, если посижу с тобой? – спросила она.
– Не-а… – протянул я, удивленно глядя на ее стройные длинные ноги. – Я понял! – ударил я себя по лбу и снова закашлялся.
– Тише, малыш! – Марыся метнулась ко мне и погладила меня по груди, видимо, стараясь угомонить кашель. – Тебе нельзя так кричать.
– Я понял, как вы ходите! – сказал я, отдышавшись.
– И как же? – улыбнулась женщина.
– Когда вы надеваете кожу, то у вас отрастает хвост, а когда вы ее снимаете, то появляются ноги, – уверенно сказал я.
– Ты любишь сказки? – загадочно улыбнулась мне Марыся. Я кивнул, и она распахнула кофту и достала из-за пазухи книжку. – Это любимая книжка моего Томаша, – сказала она, любовно погладив пожелтевший переплет. – Хочешь, я тебе почитаю?
После того, как Шери принесла мне очередную порцию отвара и миску с теплым и вкусным куриным бульоном с гренками, я задремал и проспал до самой ночи.
Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной седого мужчину в маленьких очках. Он оттянул мне веко и зачем-то посмотрел в глаз.
– Пожалуйста, свет поярче, – сказал он кому-то, и свет, как по волшебству, вспыхнул сильнее. Я увидел стоящего возле мужчины Януша. – Какая температура держится? – спросил он, и я услышал с другой стороны от него тихий голос Шери.
– Нехор-р-роший! Тр-р-ридцать восемь с небольшой, – ответила ему Шери.
– Поднимись, мальчик, – сказал мне мужчина, втыкая в уши железную рогатку, к которой был подвешен медальон. – И рубашку подними.
Януш помог мне подняться с подушек и задрал до шеи мою рубашку. Мужчина долго водил по моей груди и спине холодным медальоном, то прося дышать, то не дышать, то покашлять. Наконец он кивнул Янушу, и тот поправил мне рубашку и снова помог лечь.
– Ну как, доктор? – взволнованно спросил его бог.
– Острый бронхит, но возможно развитие воспаления легких, – коротко ответил мужчина, убирая в небольшой саквояж рогатку. – Вы были правы, коллега, – кивнул он Шери. – Нужны лекарства. Я напишу вам названия. Нужно делать уколы пять дней и обязательно следить за его состоянием.
– Как пять дней? – пискнула Шери. – Завтра за всеми пр-р-ридут ваш люди и уведут их.
– Моя милая, – покачал головой врач. – Мальчик слаб. Он не выдержит пути. Сами подумайте, придется идти ночью пешком. А днем прятаться в лесах. А ночи становятся все холоднее.
– Мы сделаем все, что вы сказали, – уверенно кивнул Януш.
– Мon cher! – громко пискнула Шери. – Мы не можем оставить мальчика!