Двуликая особа
Шрифт:
– Спасибо вам, если бы вы знали, как помогли нам! – распрощался Сергей и вышел. А пожилая женщина еще долго сидела, теребя в руках замусоленный бинт.
– О, наконец-то, заждался я вас, – встретил Сергея внизу Женька. – Меня тут уже с дочерью поздравили, пока вас не было. Не зря сходили?
– Если бы ты знал, друг мой Женька, насколько не зря!
– А сейчас в дом инвалидов, может, Максим нам что-нибудь расскажет.
– Зачем вам нужен Максим? – недоверчиво спросила молодая миловидная заведующая с немодно закрученной вокруг головы косой, после того как выслушала гостей и рассмотрела их документы.
– Нам кое-что хотелось бы у него уточнить.
– Погодите,
Они прошли в отдаленный корпус. На первом этаже было относительно тихо, но зарешеченные окна, приглушенный тон персонала, крики с верхних этажей создавали гнетущую атмосферу. Провожатая вошла в палату, тут же навстречу ей поднялся со стула крепенький мужичок в голубом халате.
– Сидите, сидите, – успокоила его заведующая и обратилась к посетителям: – Вон тот, который плачет, и есть Максим Стоцкий.
На кровати у стены сидел парень, он крепко держался за спинку, монотонно раскачивался взад и вперед и не переставая мычал. По его щекам, подбородку, носу текли слезы. Лицо можно было бы назвать очень красивым, если бы его не портило выражение безумия.
– Он что, всегда так? – не вытерпел Женька.
– После уколов затихает, надо же ему дать отдохнуть, – объяснила заведующая.
– Позвольте мне сделать фотографию Максима? – попросил Сергей.
– Если это необходимо, – поморщилась молодая женщина. Защелкал фотоаппарат. Гости больше не задерживались.
– Господи, как же этот мужик в голубом тут держится? – выйдя из корпуса, вздохнул Сергей.
– У него сын тут.
– А отчего появляются такие дети, это что, наследственное или какое-нибудь заболевание?
– Что касается Стоцкого, то это травма, вам нужны медицинские термины?
– Нет, я, пожалуй, не разберусь в них, – сознался Сергей.
– Ну а если в общих чертах, то либо его уронили, либо что-то уронили на него, либо ударили, короче – травма.
– Н-да, спасибо вам за помощь, – Сергей оглянулся, во многие окна через решетки смотрели безумные лица. Женька нервно закурил и протянул спичку Котятичу. Даже в автобусе им все казалось, что в спину глядят пустые глаза.
– Ну что, на сегодня все? – садясь на свободное место, поинтересовался Женька.
– Мне бы до Аллы Викторовны добраться.
– Значит, едем туда.
Через полчаса Котятич стоял перед главврачом.
– Нет, нет и нет! Больная только что перенесла тяжелый приступ, любое волнение для нее губительно.
– Поймите, если наша встреча не состоится, последствия могут быть значительно печальнее.
– До чего я не люблю общаться с вашим братом, ставишь человека на ноги, ставишь, потом приходит эдакий деятель, и все насмарку… Ладно, подождите, я посмотрю ее состояние.
Ходил врач недолго.
– Идите, она и правда хочет вас видеть, – смилостивился он. – Но только помните: очень недолго и никаких волнений! Леночка, проследите, пожалуйста, чтобы гость не засиживался.
Алла Викторовна была старше Сергея. А может, просто так выглядела, больничная койка не прибавляет свежести.
– Здравствуйте, меня зовут Сергей Сергеевич. Как ваше самочувствие?
– Спасибо, у нас так мало времени, может, сразу о главном, – понимающе улыбнулась больная.
– Я не зря у вас о самочувствии спрашиваю, речь моя не из приятных. Я, видите ли, лицо, которое занимается расследованием убийства Захаровой Ирины Николаевны.
– Что же вы так долго до меня добирались, Сергей Сергеевич? – мягко укорила Стоцкая. – Мне есть что вам порассказать. Я думаю, вы знаете, какую роль в моей жизни сыграла эта женщина.
– Вы имеете в виду появление Максима?
– Да. Она помогла усыновить
– Я знаю, – еле слышно пробормотал Сергей.
– Заболел Максимка. Даже не заболел, а как-то перестал развиваться. Сколько я тогда из-за этого перестрадала, перемучилась, не передать. И в роддом бегала, хотела сама разузнать, что за мать у Максимки была. Но пропала, как в воду канула. Тогда вот и с Ириной Николаевной сблизилась, она-то помнила мамашу. А потом Захаровы уехали из нашего города. С годами я еще больше мать Максимкину найти хотела, теперь уже по другой причине. Стало сердце у меня прихватывать, и с каждым разом все сильней. Вот и хотела я Максима с родной матерью свести, если я умру, он не выживет один, а она все-таки мать, может, и одумалась с годами. И вот четыре месяца назад звонит мне Ирина Николаевна. Она с тех пор, как уехала, не писала мне и не звонила, не настолько мы с ней подруги были, а тут междугородный звонок! Оказывается, нашла она мать Максима! Я не поверила даже, а Захарова говорит, нет, мол, ошибки быть не может, потому что они даже говорили с ней. Я договорилась с Ириной Николаевной, что к ней приеду, только хотела курс лечения дополнительный пройти… Ну, знаете, чтобы перед матерью в лучшей форме… Через две недели выехать должны были, а тут известие приходит, что убили Ирину Николаевну. Так, я думаю, это она и сделала, мать Максимкина. Может быть, пьяница какая-то, себя прокормить не может, куда ей инвалида.
– Подождите, а от кого конкретно вы узнали о гибели Захаровой?
– Совсем случайно. Мужики во дворе разговаривали, они вместе с ее мужем работали, вот и говорили, что сыну Жене помочь надо, послать деньги или еще как. Я у них все порасспросила да сама поехала. Максим в это время еще в больнице был. Я ведь надеялась, что, может быть, сама что-нибудь узнаю, так горько было… И Ирина Николаевна погибла, и ниточка с матерью Максима оборвалась.
– А Ирина Николаевна ее имени, фамилии не называла?
– Нет, не называла, – огорченно покачала головой Алла Викторовна. – Говорила она мало, торопилась. Сказала, что и сведет нас, когда приедем. А вон как вышло.
– А Ирина Николаевна мужа вашего ни разу не встречала?
– Не знаю. Он как-то вообще исчез с горизонта. И в Калинске никто из наших знакомых его больше не видел.
– Ну а родственники его? Вы не спрашивали?
– Гриша сам-то деревенский, я сперва думала, что он обратно в деревню вернулся.
Но однажды пришла открытка поздравительная от его сестры, я ей письмо написала, все как было, как мы расстались, что Гриша с нами не живет. Не знаю, может, они и осудили меня за что-то, но больше писем от них не было. А я не навязывалась.