Двойняшки

Пулитцер Роксана

Джейн молча вела машину. Она знала, что Керри часто думала о поражении своей матери, и в такие моменты ее настроение могло непредсказуемо меняться от веселого восхищения ею до горького чувства одиночества.

Джейн сказала с нежностью:

— Не забывай, что тогда она столкнулась с огромными проблемами. Она же действительно любила тебя всей душой.

— Но она ведь дала слово, что всегда будет с нами.

Она обманула нас. Я помню, как мы неделями ждали телефонного звонка от нее, а телефон молчал. — Губы

Керри подрагивали. — Папочка мне все рассказал.

Он объяснил, что мама занята личной жизнью, что у нее просто нет на нас времени. Сначала я не поверила папочке, я же была еще маленькой. Я так скучала по маме. Но время доказало, что папочка был прав.

Джейн нахмурилась. Глубокие шрамы, которые остались в душе Керри, все еще кровоточили, поэтому она каждый раз внутренне вздрагивала при упоминании об Энн. Джейн вспомнила, как рыдала Энн, когда Декстер просто снимал трубку с аппарата и не клал ее сутки напролет, особенно в те дни, когда Энн точно позвонила бы, — в дни рождения, в праздники.

У Энн не было возможности противопоставить что-нибудь этой жестокости. Эгоизм Декстера был всепоглощающим: ему казалось, что он владеет чем-то безраздельно, только если в состоянии разрушить это.

Неужели Керри не понимала этого? Неужели не видела лжи во всех рассказах отца? Джейн вдруг поняла, что ответ на эти вопросы прост: она и не хотела. У нее не было сил столкнуться с правдой.

— Судья Хотхорн не мог ошибиться. Папочка сказал, что он лучший судья во Флориде, — продолжала Керри. — Мама виновата во многих несчастьях. Ты только посмотри на Грейси. — В ее голосе слышалось осуждение.

— Но, дорогая моя, я должна сказать, что у каждой из вас тогда была любящая сестра… и сейчас есть. — Джейн взяла Керри за руку. Ей показалось, это лучшее, что она могла сделать в этих обстоятельствах. Вдруг она спросила:

— Ты не голодна?

Что, если мы перекусим сандвичами прямо сейчас, ведь Кенни и Кейт все равно не с нами? Исключим из программы зоопарк и поедем прямо на аэродром.

Тогда мы сможем полетать подольше. — Она кивнула на корзину, приготовленную для пикника, а потом потребовала:

— А теперь рассказывай мне все о своей жизни. Как дела у Майкла?

— О-о, у него все в порядке. Он очень занят, — уклончиво ответила Керри и резко поменяла тему. — Папочка очень рад, что мы приехали. Он в восторге от мальчиков.

— А что ты думаешь о его разводе с Еленой?

— Она мне никогда не нравилась. Холодная ледышка. Может быть, чересчур британка. Папочке это нравилось, для него это была как бы игра, но я этого никогда не понимала.

— А сейчас у него есть подружка?

— Да. Ее зовут Зои. Я ее еще не видела — она сейчас на курсах по этикету.

Джейн покачала головой, а Керри прибавила:

— Ну ты же знаешь папочку.

К сожалению, да, подумала Джейн. А эта Зои наверняка очередная

двадцатилетняя куколка.

— Ты слышала, какой ужасный шторм был сегодня ночью? — спросила Керри. — Я даже подумала, что начался сезон ураганов.

Джейн кивнула, и Керри продолжила:

— Мне приснился кошмарный сон. Я видела Грейси, и мне показалось, что она не дышит. Я подумала, что она умерла, и в ужасе проснулась. И услышала только свое судорожное дыхание.

Джейн поерзала в своем кресле. Пытаясь развеселить Керри, она воскликнула:

— И ты называешь это кошмарным сном?! Вот я подумывала о том, чтобы сделать небольшую пластическую операцию. Ну знаешь, грудь становится уже не такой, как раньше, когда тебе исполняется пятьдесят, и я решила, что ее немного надо поднять. А почему бы и нет? А потом мне приснилось, что я лежу в больнице, и когда я очнулась от наркоза, то обнаружила, что хирург сделал ужасную ошибку: он притянул правый сосок к щеке, а левый — к подбородку, и все это пришил. — Говоря это, Джейн показывала пальцем на лице, куда именно все было пришито.

Керри разразилась хохотом, а Джейн, смутившись, заключила:

— Конечно, я попрощалась с этой идеей.

— Наверное, ненадолго.

— Точно, — ответила Джейн, — совсем ненадолго.

Несколько минут спустя они уже въезжали на территорию аэропорта Лантана, все еще продолжая посмеиваться.

Прошлое

Двойняшки, которым исполнилось четыре года, бежали к ней по лужайке. Их локоны развевались, а лица светились от счастья. Девчушек практически нельзя было отличить друг от друга, если не считать почти незаметной ямочки на щечке у Керри. Даже когда Энн носила их, она чувствовала, что их сердца бьются в унисон. Вот и сейчас они, запыхавшись, дышали совершенно одинаково.

Энн посмотрела еще раз на своих совершенно одинаковых дочерей, которые бежали к ней на голубом фоне Атлантического океана. Она подумала, что всегда возникает необходимость объяснить себе разницу между обычным и тем, что кажется не совсем обычным. Когда она узнала, что родила двойню, она сразу же прочитала все, что смогла найти о близнецах: «Мой близнец Джо», «Близнецы в истории и науке», «Культ божественных близнецов», «Близнецы и их интеллектуальное сходство» и еще десятка три книг на эту тему.

Она улыбнулась. Близнецы и правда вызывали чувство восхищения. Между ними существовала какая-то необъяснимая связь — мимика, жесты, привычки… все было одинаковым. Прослеживалось сходство и в том, как они общались — и в словах, и в каких-то только им понятных знаках. Но, по мнению Энн, самым главным, пожалуй, было то, что их поразительное сходство и составляло основу всей их жизни.

Близнецы постоянно связаны между собой некими узами, крепче тех, что связывают мать и дитя. И Энн понимала это.