Двойняшки

Пулитцер Роксана

Декстер заметил в толпе своего секретаря и человека, который помогал ему общаться с прессой. Он поприветствовал их благосклонным кивком. Декстер был польщен: журнал «Таун энд кантри» прислал двух фоторепортеров, журналисты из «Палм-Бич шайни шит» буквально роились вокруг виновников торжества, а из нью-йоркских газет приехали именно те, на кого он рассчитывал. Завтра будет много всяких подробностей в колонках светской хроники.

Декстер с гордым видом взглянул на Энн, которая стояла у алтаря, держа на руках детей, и подумал, что это тоже будет прекрасный кадр для газет. Желтое платье от Сен-Лорана, которое

он специально к крещению заказал в Париже, подчеркивало ее высокую стройную фигуру и безупречный цвет лица.

Весь прошлый год в Палм-Бич только и говорили о его красавице жене из Калифорнии. Высший свет восхищался ее умом и поражался искренности ее натуры. А Декстер хоть вначале и несколько недоумевал, но затем возгордился своим последним произведением — двойняшками Керри и Грейси.

Церемония крещения в этой церкви в присутствии стольких гостей поможет им попасть в школу для избранных детей. Его положение в городе укреплялось, он становился влиятельным человеком. Скоро все забудут о его латиноамериканском происхождении, и он станет достойным членом общества гордецов, так неохотно принимающего новичков.

Декстер слегка забеспокоился — церемония крещения явно затягивалась. Церковные псалмы звучали все громче, и он склонил голову, чтобы скрыть раздражение. Не надо волноваться, подумал он, ведь ему предстоит игра в поло, в которой он со своей командой должен победить.

Голова Энн также была занята размышлениями о своих проблемах. Она не замечала окружающей суеты, полностью сосредоточившись на детях. Когда священник окропил их головки святой водой, ее сердце забилось быстрее от волнения, а к глазам подступили слезы. Она испытывала благоговение перед этим обрядом, который сейчас близился к завершению. Ведь ее любимым святым был Иоанн Креститель. Она подумала, что с древних времен отношение людей к воде было очень символичным. Достаточно вспомнить очищающие воды реки Иордан, святой источник в Лурде, загадочные кельтские родники, священные воды Ганга. Она задумалась о Бенаресе, священном городе в Индии, затем ее мысли медленно переместились в Катманду…

Весь остаток дня она пребывала в задумчивом и мечтательном настроении. Ее мысли витали где-то далеко. Энн оставалась безучастной к болтовне и сплетням на приеме, который последовал за крещением. Несколько позже она вежливо отклонила предложение Декстера поехать с ним и его огромной свитой на матч в поло-клуб.

Джейн задержалась немного после того, как ушли последние гости. Они обе смеялись, вспоминая события сегодняшнего дня.

— Вы четверо выглядели сегодня как в сказке. Вы были просто очаровательны, — сказала Джейн.

— Ну тогда ты тоже была частью этой сказки. Восхитительная фея-крестная, — ответила Энн. Помолчав, она сказала:

— Во время церемонии я размышляла об Индии и Непале. Ты не думаешь, что это был знак свыше, указание судьбы, чтобы я повезла их туда?

Интересно, а Декстер согласится поехать с нами?

На лице Джейн появилось сомнение, но она засмеялась и сказала:

— Ох уж эти твои знаки свыше! Откуда ты знаешь, каким именно из этих знаков нужно следовать? Я бы просто заблудилась, если бы видела в своей жизни столько же знамений, как ты! — воскликнула она.

— Как Ариадна в лабиринте? — рассмеялась Энн, но затем заговорила серьезно:

— Знаешь, в этой

жизни не бывает случайностей. Они просто не существуют. Это моя нить, по которой я иду по жизненному лабиринту, и эта нить очень крепкая.

Подруги пошли прогуляться к озеру Трейл, взглянуть на новую тридцатиметровую яхту Декстера.

— Не могу дождаться, когда я начну отделывать каюты. Декстер дал мне карт-бланш, — начала Энн. — Я бы с радостью сделала что-нибудь в откровенно восточном стиле. Но Декстеру, кажется, хочется чего-то более консервативного. — Немного подумав, она сказала:

— Вообще-то итальянский дизайн смотрится неплохо. Может быть, мне следует пойти эти путем.

Они весело болтали, сидя на краю причала, и смотрели на пеликанов, ныряющих в воду на фоне красного заката.

— Я удивилась, что ты не поехала на матч, — сказала Джейн и, не дождавшись ответа, продолжила:

— А как твои тренировки в поло? Когда ты наконец станешь первой женщиной — чемпионкой Америки?

— Я все время соскальзываю с седла, так что не представляю, как при этом размахнуться клюшкой, а уж тем более, как попасть по мячу, пробормотала Энн. — Мне сначала нужно побороть страх… Я хочу, чтобы Декстер гордился мной.

Подруги улыбнулись друг другу и обменялись понимающими взглядами. На прощание они поцеловались, и Энн подумала: ей повезло, что в ее жизни есть Джейн. Их дружба была очень крепка. Даже находясь друг от друга за тысячи миль, они могли бросить все, чтобы примчаться к подруге, если той это было необходимо.

Пока Джейн на своем белом «порше» выруливала задом по дорожке, ведущей к дому, Энн закрыла входную дверь, дала последние распоряжения слугам и отпустила их до утра. После этого она направилась в спальню.

Энн отбросила покрывало в голубой цветочек на спинку старинной медной кровати и взглянула на фотографию, стоявшую на ночном столике. Это была черно-белая фотография, сделанная Бетти Кухнер сразу после рождения детей. На снимке были запечатлены все четверо — на лужайке перед домом. Энн взглянула в глаза каждому, и какая-то странная мысль пришла ей в голову. Ей показалось, что она может войти в эту фотографию, потрогать руками, осязаемо ощутить судьбу каждого. Все они были связаны крепкими нитями ее любви. Она еще какое-то время стояла неподвижно, стараясь продлить, чувства, нахлынувшие на нее.

Негромко играла музыка ее любимого альбома «Раббер соул» группы «Битлз», а она ходила по комнате, зажигала свечи и небольшой кадильник для фимиама, который когда-то привезла с Цейлона.

С той стороны кровати, где спал Декстер, стояла бутылка «Дом Периньон» урожая 57 года в серебряном ведерке со льдом и тарелка с нарезанной белугой, оставшаяся после приема.

Энн вышла на балкон, и ее очаровал вид полной луны на фоне безоблачного неба и ярких звезд. Ее мысли вновь вернулись к Декстеру. Она любила его безыскусно, всей душой. Всем своим существом. Ее ноздри щекотал запах жасмина, расцветающего ночью. Какое подходящее название — «Дама ночи», подумала она. Этот запах, казалось, окутывал ее с ног до головы и заставлял предаваться романтическим воспоминаниям. Внезапно ход ее мыслей прервал шум автомашины, подъезжающей к дому, и она наклонилась вниз. Ее сердце забилось чаще, когда она услышала знакомые шаги на ступеньках лестницы, ведущей в спальню.