Двойной риск
Шрифт:
Трэй через заднее окошечко посмотрел на Мэдди, которая сидела и разговаривала с телочкой.
— Надо же, — сказал он, тряхнув головой. Удивительна с животными. Удивительно красива.
Удивительно хочется ее коснуться.
Один бог знает, чем еще удивительна Мэдди.
И тогда в его голове возникли слова, сказанные умирающим отцом: «Не совершай тех ошибок, которые совершил я». Трэй тут же вспомнил о проклятии своего рода и снова чертыхнулся. Не важно, какой удивительной была Мэдди. Трэй знал: он своего обета не нарушит.
ГЛАВА
Мэдди погрузилась в работу полностью, так что к концу дня просто валилась с ног. Вечером ее хватало только на то, чтобы упасть на кровать. Уже пять дней она жила на ранчо. Наконец-то наступили рабочие будни. Они с Трэем были вежливы друг с другом, но не более. Он уважал ее как компетентного ветеринара, а она его за то, что он умело вел свое хозяйство. Однако они больше не шли на сближение. За кратким ужином они говорили только о работе, его стадах и ее пациентах, о погоде и городских новостях, да еще смотрели телевизор. Личных бесед избегали.
У Трэя на ранчо работали четыре человека. Все они жили со своими семьями. Лишь изредка управляющий Кит оставался на ужин поболтать о делах с боссом. Мэдди знала Кита Карвера еще с первого визита на ранчо «Две надежды» и теперь считала его хорошим другом.
Но сегодня вечером Трэй и его управляющий пошли ужинать в кафе. Мэдди задумала прибраться на кухне, раз уж она оказалась одна. Большинство вечеров, она проводила в тихом одиночестве, но сегодня ей было как-то не по себе.
Услышав ржание Шторма, доносившееся со двора, она решила проверить обстановку. Вышла через заднюю дверь и направилась в загон.
Шторм скакал галопом по загону, разбросал сено, перевернул кормушку и громко ржал.
Когда он увидел Мэдди, приближавшуюся к изгороди, то остановился и уставился на нее.
— Эй, Шторм, — позвала она. — Тебе тоже не спится?
Шторм продолжал смотреть на нее, подходя все ближе.
— Не бойся.
Наконец Шторм остановился совсем рядом.
— Вот так, парень.
Мэдди запела медленный тягучий мотив, чтобы привлечь внимание жеребца. Он знала, что силой мало чего добьешься. Девушка стояла, не двигаясь. Терпение и только терпение.
Лунный свет проникал сквозь низкие тучи и бросал на Шторма зыбкие тени, делая благородное животное похожим на точеную статую. Пусть Шторм и не станет ручным, зато Мэдди знала наверняка, что у него доброе сердце. Он был гордым и умным животным.
— Как я тебя понимаю, — тихо проговорила она. — Ты хочешь обмануть меня, но тебе не удастся.
Мэдди снова направилась на кухню и прихватила оттуда несколько кусочков сахара. Это был старый трюк, но метод оправдывал себя, успешно срабатывая на протяжении многих лет. Конечно, она не хотела его покупать, а всего лишь завоевать доверие.
Девушка положила пару кубиков на брус изгороди и отошла.
— Увидимся завтра, парень.
Зайдя на кухню, она
— Вот молодец, — шептала Мэдди. Первый тур она выиграла.
Возможно, такое бы не сработало с Трэем Уокером, но Шторм — другое дело. Мэдди решила во что бы то ни стало завоевать доверие жеребца. Тем или иным способом, но она этого добьется.
Трэй вошел в дом с черного хода, куда Кит подбросил его несколько минут назад.
Они ездили в город, пропустить по баночке пива в местном баре и послушать музыку кантри. Кит недавно женился и скучал по жене, которая сейчас навещала родственников в Хаустоне, и ему, конечно же, нужна была мужская поддержка.
Они сидели в баре и выпивали, Кит делился событиями из своей жизни. Трэй завидовал, что у Кита образовалась прочная семья. У этого парня было прекрасное будущее, наполненное любовью милой женщины и семейным уютом. Трэй совершенно не представлял себе такого для самого себя. Он связал себя с ранчо «Две надежды» и был счастлив там один. Ну, то есть до того момента, как там появилась Златовласка по имени Мэдди.
Бар «Приходи к нам» был местечком, где мужчина мог забыть любые невзгоды и повеселиться от души. Именно здесь Трэй знакомился с большинством женщин. С двумя он даже потанцевал сегодня, но мысли его все равно занимала Мэдди. Поэтому на этот раз он все больше сидел за столом, рядом с другом. А вокруг стояли шум и гам, не дававшие забыть о жизни.
Трэй захватил пиво из холодильника и вышел в гостиную. Рухнул на диван и включил телевизор. Постранствовав по каналам, он наконец, остановился на картине Джона Уэйна.
Сначала Трэй уловил клубничный запах, а потом понял, что это вошла Мэдди.
– Мэдди?
– О, привет, - сказала она, запахнув халатик.
– Не знала, что ты вернулся. Ничего, не отвлекайся из-за меня.
– Ты не спишь?
– Нет. Кажется, у меня бессонница.
Трэй внимательно посмотрел на девушку. Она была без макияжа, волосы свободно спадали на плечи, а зеленые глаза блестели как изумруд. Из всех женщин, с которыми он сегодня общался, она одна привлекала его по-настоящему.
Итак, оба они не спали этой ночью.
Оба нуждались в собеседнике.
Он знал, о чем ее нужно спросить, но заговорил о другом:
– Тебе нравится Джон Уэйн?
Мэдди улыбнулась.
– Обожаю его.
Трэй похлопал рукой по дивану.
– Занимай место.
И они разделили диван перед телевизором, открыли банку попкорна и обменялись долгими взглядами.
– Когда мои родители умерли, мы с бабушкой Май переехали в небольшую квартиру в центре Нью-Йорка. Я тотчас поняла, что не смогу жить в большом городе. Мне нужно много пространства, побольше свободы и животных. А в Нью-Йорке вообще нет животных, разве что в зоопарке.