Двойной нельсон

Збых Анджей

Гебхардту не удалось совершить очередное убийство, охраняя свои ящики с драгоценностями, зарытые в лесу. Из рассказа Матея и своих наблюдений Клос так представлял себе эту историю. Сентябрь тридцать девятого года. Батальон пехоты 202-го полка гитлеровской армии занимает городок Лиско-Здруй. Обер-лейтенант Гебхардт, подыскивая место для постоя своим солдатам, случайно оказывается в доме, где хранится богатая коллекция фарфора. Гебхардт, будучи знатоком, не мог не обратить на нее внимания. Через несколько дней хозяин и его семья были зверски

убиты неизвестными, а фарфор бесследно исчез.

Клос вспомнил, что Гебхардт еще в поезде рассказывал о какой-то невероятной истории, случившейся с ним в тридцать девятом году в лесах около Лиско-Здруя. Тогда якобы он, Гебхардт, с небольшой группой немецких солдат столкнулся с превосходящими силами вооруженных поляков, и только ему одному удалось остаться в живых. «Неужели такое с ним произошло? – подумал Клос. – А если это так, то не может быть, чтобы вся группа немецких солдат, с которыми Гебхардт пробирался через окрестные леса, погибла в бою с поляками. Сейчас, сейчас… Матей рассказывал, что местные жители видели какие-то ящики, которые в спешке выносились из дома коллекционера, и что за этим приглядывал генерал. Тогда многое становится ясным…»

Уже засыпая, Клос вспомнил неизвестно почему слова, услышанные им в лесном домике: «Послушай, Ганна…» «Почему Ганна?» – успел он подумать, прежде чем заснул.

9

Было семь или начало восьмого, когда Клос проснулся. Бреясь и одеваясь, он еще раз перебрал в уме все подробности плана, который через несколько минут намеревался осуществить.

Он нажал на ручку двери комнаты Ганны. Дверь открылась без труда.

– Это ты, Больдт? – услышал он ее голос. – Хорошо, что пришел. Ты не знаешь, вернулся ли Клос? Я что-то беспокоюсь о нем.

– Напрасно беспокоишься, – спокойно произнес он, остановившись возле ее кровати с пистолетом в руке.

Внезапное появление Клоса ошеломило ее. Она резко приподнялась, но потом без сил упала на подушку. Неверным движением руки она пыталась нащупать что-то в изголовье кровати. Клос быстро вырвал подушку из-под головы Ганны. Парабеллум лежал там, где он и предполагал. Клос с размаху бросил его под гардероб.

– Ты очень груб, Ганс, – усмехнувшись, сказала Ганна. – Жаль, что ты не был таким с самого начала. Люблю настоящих мужчин.

– Одевайся! – коротко бросил Клос.

– При тебе, – она еще на что-то надеялась, – не могу, я же все-таки женщина. Ты меня смущаешь, Ганс.

– Как хочешь, – ответил Клос, вынимая из кармана небольшой пистолет с глушителем.

Энергичным движением она сбросила с себя одеяло. И уже через минуту стояла около Клоса в том же самом платье, что и вчера, в легких босоножках.

– Накинь плащ, я возьму тебя под руку, а вот эту игрушку, – он показал на пистолет, – буду держать под плащом, точно около твоего сострадательного сердечка, обеспокоенного отсутствием Ганса Клоса. И тут же выстрелю, если только почувствую, что мое присутствие мешает

тебе.

– Куда мы пойдем? – спросила Ганна.

– Ты все узнаешь, – ответил Клос.

Он полуобнял ее. Ганна почувствовала, как холодный металл прикоснулся к ней под плащом.

Так, вдвоем, они прошли через коридор и холл, никого не встретив, кроме портье и уборщицы.

– Куда меня ведешь?

– Почему ты хотела, чтобы те люди убили меня? – вместо ответа спросил Клос.

– У меня не было другого выхода. Ты едва не сорвал мне выполнение задания. Моя задача намного важнее, чем жизнь какого-то офицера абвера.

– А потом, – вставил Клос, – доложила бы полковнику Лангнеру, что я шпион, который изъял из тайника за портретом Фридриха Великого настоящий микрофильм с планами наших оборонительных укреплений?

– Да, по-видимому, я должна была это сделать, – ответила Ганна. – Наши шефы любят, когда государственные преступники несут заслуженную кару.

– Но ты же не предполагала, что я доверенное лицо Евы Фромм и изъял из тайника этот микрофильм! – спросил Клос.

– Нет, – ответила она, – и не могу сейчас этого предполагать.

Они уже подходили к мостику над ручьем, где Гебхардт пытался убить Клоса. «Он будет дьявольски поражен, – подумал Клос, – когда снова увидит меня».

– Теперь видишь, куда мы идем? – спросил он Ганну.

– Ты можешь убить меня и раньше.

– Ты действительно не понимаешь, куда мы идем? – с удивлением спросил ее Клос. – Мы идем к полковнику Конраду.

– Ты что, с ума сошел? Хочешь меня предать? – воскликнула Ганна со страхом. Однако что-то в ее голосе заставило усомниться в искренности произнесенных слов. Клос почувствовал, что у нее как-то сразу спало напряжение и она больше ничего не боится. – Ты прекрасный парень, Ганс, а сейчас стал совсем замечательным, – с улыбкой промолвила Ганна.

– Ты ведешь себя так, будто не знаешь, что там ожидает тебя.

Она рассмеялась громко, но как-то нервозно.

– Пароль! – услышали они рядом с собой.

Из-за деревьев вышел вооруженный партизан. Клос с облегчением отметил, что он не из тех двоих, что вчера охраняли его. Теперь и партизан заметил немецкий мундир Клоса.

– Скажи парню пароль и объясни ему, что я не могу поднять руки вверх, – обратился Клос к Ганне.

– К Конраду! – отрывисто произнесла она. – Проведи нас к Конраду. Доложи, что пришла Ганна.

– Ганна? – повторил громко Клос. – Может быть, Ева?

Она молчала.

И вдруг Клос все понял. Это было невероятно. Это было необходимо проверить.

– Ганна? Ты снова здесь? – Перед ними стоял невысокий лысеющий мужчина.

Вместо ответа она сбросила со своих плеч плащ.

– «Меня прислал к вам Жук», – назвал пароль Клос.

– «Жук говорил мне о вас», – ответил Конрад.

Теперь Ганна ничего не понимала. Она смотрела на Клоса широко раскрытыми от удивления глазами. Конрад жестом отпустил парня с автоматом.