Двойник
Шрифт:
— Кто это? — спросила раскрасневшаяся и слегка запыхавшаяся Катя, когда Хват подвел ее к Герману и молча поклонился, благодаря за доставленное удовольствие.
— Спортсмен, призер московской Олимпиады, — ответил Герман. — Известный московский бандит.
— Откуда ты его знаешь?
— Случайно познакомились.
Герман очень надеялся, что это знакомство так и сойдет на нет, заглохнет, как заглохли многие ростки из прошлого. Но не заглохло, вспухло ядовитым плодом дурмана.
Большой человек. Радетель за социальную справедливость.
«Герман разумный человек…»
Ты еще не знаешь, пес, какой я разумный!
XI
Темно-красная «Вольво-940» Ивана Кузнецова стояла возле центрального входа в особняк Фонда социальной справедливости, а сам Кузнецов топтался в кабинете возле камина, разглядывая спортивные трофеи Хвата. Он давно уже расстался с черно-кожаным бандитским прикидом, носил светлые клубные пиджаки от Армани, итальянские «казаки» на высоком скошенном каблуке, как бы приподнимающие над землей его короткую увесистую фигуру. Лишь к галстукам не привык. Так и теперь воротник белой крахмальной рубашки был распахнут, а на мощной шее поблескивала золотая цепь. При появлении Германа он поставил на мраморную полку хрустальный кубок и полуобернулся, явно не зная, в каком тоне пойдет разговор и как ему в этом разговоре себя держать.
— Здорово, Иван, давно не виделись! — приветствовал его Герман.
Дружелюбно пожал неуверенную руку Кузнецова и предложил, положив серый кейс на столик, приставленный к массивному столу хозяина кабинета:
— Ну что? Как поется в опере «Евгений Онегин»: «Начнем, пожалуй»?
— Убери к черту! — прикрикнул Хват, показывая на кейс. — Знаю я эти штучки. На твой кейс только посмотришь, и весь московский ОМОН сразу начинает заводить машины!
— Хорошая шутка, — оценил Герман. — Но тебе ли с депутатской неприкосновенностью бояться ОМОНа?
— Я еще не депутат.
— Вопрос времени. Я же сказал, что буду голосовать за тебя. А здесь ничего нет. Несколько документов и все. Смотри сам! — Герман продемонстрировал содержимое кейса. Кивнул Ивану: — Присаживайся.
Герман и Кузнецов расположились визави за приставным столом, Круглов в своем начальственном кресле стал как бы арбитром. Судя по его виду, роль эта ему нравилась.
— Ну, приступай, — благодушно кивнул он Герману.
— Небольшая предыстория, — начал Герман. — Компанию «Терра» создали три акционера: я, Иван и небезызвестный тебе Ян Тольц. В равных долях. В управлении компанией Иван участия не принимал, его деловые интересы лежали в другой области…
— В какой? — перебил Хват.
— Вопрос не ко мне.
— Проворачивал кое-что с вояками в Западной группе войск, — неохотно объяснил Кузнецов.
— Потом ситуация изменилась, — продолжил Герман. — Министра обороны отправили в отставку, кое-кого посадили, прокуратура начала копать, куда подевалось имущество ЗГВ. Ивану удалось выпутаться,
— Ты зажимал дивиденды.
— Я инвестировал прибыль в расширение бизнеса и считал, что правильно делаю. Я и сейчас так считаю. После того, как я отказался от одного крупного контракта, мы разругались…
— От какого контракта? — заинтересовался Хват.
— Ты умеешь хранить коммерческую тайну?
— Как швейцарский банк!
— Я тоже, — сказал Герман.
— Вот за что я тебя, Ермаков, не люблю, так это за твою хитрожопость! Не можешь по-простому? Я спросил: что за контракт? Так и бы сказал: мои дела, пошел на хер. И я бы все понял. А ты — коммерческая тайна!
— Контракт на поставку обуви армии, — вмешался Кузнецов. — На два миллиона пар.
— Какой армии?
— Российской, какой.
— Круто! Хотели обуть российскую армию? А чего ж не обули?
— Они объявили слишком большой откат, — объяснил Герман.
— Не такой и большой, — буркнул Иван.
— Это по-твоему. А по-моему, зарвались.(Это непонятно, Вадим.)
— А как же без отката? — удивился Хват. — Без отката нельзя. Но и зарываться не дело. Не срослось, значит. Ну, бывает.
— После этого случая Иван, видно, решил, что справится с делом лучше, потребовал раздела компании. Я предложил купить у него его тридцать три процента акций «Терры», давал девять миллионов. Он отказался. Я правильно излагаю?
Кузнецов хмуро кивнул.
— Ну, нет так нет, дело хозяйское. Разделили инфраструктуру: оптовые базы, магазины, поставщиков. Иван начал торговать сам. Создал фирму «Марина». Но дело не очень-то пошло, а дефолт девяносто восьмого года его добил.
— А тебя не добил? — спросил Хват.
— К этому шло. У меня было восемь миллионов долларов долга западным кредиторам и все склады забиты обувью осенне-зимней коллекции. Пришлось покрутиться. За три месяца открыли шестьдесят новых магазинов, сократили треть служащих. Выкрутились, хоть и не без потерь.
— А Иван, значит, не выкрутился. И что?
— Он предложил мне выкупить его дело. Я согласился. Обговорили цену: три с половиной миллиона баксов…
— Всего-то? Ты же сказал, что его доля тянула на девять «лимонов»!
— Это была его доля в «Планете».
— Ну, Иван, ты коммерсант! — развеселился Хват. — Взять дело в свои руки и обесценить его на шесть «лимонов»! Большой коммерсант! Ну-ну, дальше?
— Заключили официальный договор. Иван дал обязательство ни под каким видом не использовать свою бывшую инфраструктуру. Условие, согласись, естественное?
— Понятное дело. Если бизнес продан, то он продан.
— Полтора миллиона Иван получил сразу, а два я обязался отдать через год. Вот, собственно, и все.