Двойник
Шрифт:
– Да, вас нельзя упрекнуть в лени, - сказал он.
– Пойдемте завтракать, только что били в гонг.
15
– Я заказала обед в половине девятого, - объявила тетя Мэри. Постарайтесь быть не позже восьми: мы к этому времени все успеем проголодаться.
– Мы вернемся раньше, - уверил Мориц.
– Балет уток будет приблизительно в седьмом часу, а отсюда всего полчаса ходьбы до болот.
Когда мы вышли после завтрака, Мориц сказал:
– Сначала прокатимся по полям: не имеет смысла
Мы двинулись.
Собаки окружили нас кольцом и бежали, не отставая. Два подозрительных субъекта в польских бархатных штанах замыкали шествие. Оба они были без ружей, что несколько улучшило мое настроение.
Я знал, что могу без промаха подбить любую доверчивую английскую птицу и потому заранее решил, что следует скрывать свои охотничьи таланты.
Ведь за Норскоттом я знал только два таланта: наживать деньги и волочиться за женщинами! Остальные его особенности были мне неизвестны...
Около половины шестого мы подъехали к продолговатой бухте, в четверть мили шириной. Длинная полоса земли, лежащая параллельно берегу, защищала бухту от моря.
Это была унылая пустынная местность, напоминавшая местами аргентинское побережье. Ни один коттедж, ни одна жалкая лачуга не оживляли окружающего безлюдного и мертвого.
– Здесь мы можем разойтись, - заявил Мориц.
– Тут есть пять-шесть местечек, где можно настрелять немало уток! Одно из них около берега: хотите остаться здесь, Норскотт?
Вопрос звучал так искренне, так непосредственно, что я на минуту даже усомнился: неужели он, действительно, собирается устроить мне ловушку?
Но как бы то ни было, я не собирался отказываться от его предложения: нужно было посмотреть, что произойдет дальше.
– Хорошо, я останусь здесь! Что мне нужно делать?
Мориц указал на узкую, песчаную полосу в середине.
Вам придется перебраться туда на челноке: после половины седьмого, утки станут лететь у вас над головой. Здесь вам обеспечена хорошая добыча.
– А вы где будете?
Кивком головы он указал вправо.
– Мы будем ходить вдоль берега! Сможете ли вы сами найти дорогу домой?
– Я думаю, что да, - ответил я, улыбнувшись.
Мысль о том, что я затеряюсь в кустах, в трех милях от этих болот, показалась мне очень забавной.
– Великолепно! Если вас не затруднит вернуться домой без нас, мы таким образом, сократим путь, и нам не придется возвращаться за вами. Об утках не беспокойтесь: оставьте их в челноке, я кого-нибудь пришлю за ними.
Они ушли, оставив меня одного.
Я сел на мол и, глядя некоторое время им вслед, думая о том, что могли бы означать распоряжения Морица! Несомненно, тут крылся какой-то подвох, но сразу мне трудно было собразить, какой именно.
За исключением
Билли нигде не было видно. Если он и торчал где-нибудь в лодке, то по всей вероятности за изгибом слева, в том месте, где он выступает в озеро.
Я отвязал челнок и поплыл по направлению к острову. Я сообразил, что если опасность кроется именно в том углу, то мне следует причалить возможно скорее, пока компания не удалилась настолько, чтобы не слышать голосов. Моя безопасность, казалась мне обеспеченной, пока они все находились на недалеком расстоянии.
Несколько взмахов весел, и я у цели. Остров зарос камышом и был так мал, что я тотчас понял, что никого, кроме меня на нем не было!
Вытащив челнок на берег, я привязал его к стволу дерева и, закрутив узел, уселся в ожидании взлета уток и дальнейших событий.
Около десяти минут я сидел неподвижно.
Вдруг с того берега бухты, понесся странный тоскливый крик какой-то птицы...
Я схватил ружье и стал медленно подниматься на ноги.
Внезапно меня озарила блестящая мысль!
Я нагнулся, снял свою широкополую шляпу, надел ее на дуло ружья и медленно, почти незаметным движением поднял ее над камышами.
– Бум!...
Шляпа слетела, прострелянная посередине, а потом меня ударил какой-то кусок металла: я понял, что это от дула, раздробленного пулей.
Я бросил ружье, высоко подпрыгнул в воздухе и растянулся во весь рост среди камышей. Этот прием очень популярен среди индейцев: они таким образом завлекают своих простодушных противников, и, когда те подходят ближе, закалывают их нодом, который постоянно носят при себе.
В душе я таил желание поступить с моими врагами таким же образом, и меня охватило злорадное чувство, когда я заметил, что второй ствол моего ружья остался неповрежденным.
Лежа на земле, укрытый густыми растениями, я быстро зарядил его и, с ловкостью пумы, проложил себе дорогу среди кустарников до самого берега бухты. Осторожно раздвинув камыши, я стал наблюдать за окрестностью.
Налево от меня маленькая лодка как раз отчаливала от узкой полосы земли по направлению к бухте. В ней сидело двое мужчин и, несмотря на большое расстояние, я сразу узнал в нем одного из типов, за которым Билли гнался накануне вечером. Другой, с карабином в руках, был никто иной, как мой Парк-Лэйновский друг! Хотя этот здоровый детина правил лишь одним веслом, лодка шла очень быстро.
Я с облегчением улыбнулся и поставил ружье так, что лишь самый кончик его виднелся из-за камышей: я намеревался хорошо начинить их свинцом, как только они приблизятся на расстояние выстрела.