Двойник дочери
Шрифт:
Красное пятно выглядело мрачно среди множества стодолларовых купюр, устилающих пол, словно ковер.
– Это та салфетка, которой пользовался ваш отец?
– уточнил Мейсон.
– Да.
– Вы уверены?
– Ну... пропала салфетка, а это одна из наших салфеток.
Мейсон нагнулся и поднял ее.
– Есть следы яйца, - заметил адвокат.
– Я уверена, что это папина салфетка, мистер Мейсон. Он ел яичницу с домашней колбасой на завтрак.
– Из скольких яиц?
– Из двух.
– Сколько кусков
– Два больших.
– Домашняя колбаса?
– Да. Мы ее замораживаем, а потом размораживаем перед тем, как подавать на стол.
– Он еще что-нибудь ел?
– Овсяную кашу, поджаренный хлеб и кофе.
– Сок?
– Да, апельсиновый.
Мейсон внимательно осмотрел салфетку, затем свернул с задумчивым видом и опустил в карман пальто.
– А после этого ваш отец сказал, что все еще голоден?
– Попросил поджарить ему еще один кусок колбасы и одно яйцо.
– Это заняло какое-то время?
– Достаточно много времени, потому что колбаса оказалась очень сильно замороженной, и мне пришлось воспользоваться электроножом.
– Понятно.
Мейсон прошел по цементному полу к зловещему красному пятну. Пока он его рассматривал, Мьюриель продолжала описывать утренние события.
Адвокат внимательно слушал ее, а потом склонился над пятном. Вначале у него на лице появилось удивленное выражение, потом он опустил в жидкость указательный палец, потом потер большой и указательный пальцы друг о друга, понюхал и заявил:
– Это не кровь. Какая-то красная эмаль.
– О, Боже!
– воскликнула Мьюриель.
– Вы уверены?
– Уверен, - кивнул Мейсон, оглядываясь вокруг.
– А вон там на полке стоит банка с эмалью.
Мьюриель уже сделала два шага по направлению к банке, но Мейсон не дал ей до нее дотронуться:
– Минутку. Нельзя оставлять на банке отпечатки пальцев. Ее уронили, а потом поставили на место. Вы случайно не знаете, _к_о_г_д_а_ это могло произойти?
Девушка покачала головой.
– А когда сломали стул?
– Не знаю. Но здесь, определенно, шла борьба и...
– Борьба была - это несомненно, однако, мы но представляем, к_о_г_д_а_ именно, мисс Джилман. Нельзя приходить к поспешным выводам. Не исключено, что ваш отец зашел в мастерскую, увидел на полу банку с эмалью, сломанный стул, и решил поставить банку на место. Это банка с небольшим отверстием сверху, которое закрывается крышкой. Возможно, крышка отошла. Вероятнее всего, что вытекла не вся эмаль, однако, я не хочу припасаться к банке. Следует проявлять осторожность, чтобы не оставить отпечатков пальцев.
– Мои отпечатки здесь определенно есть, - сообщила Мьюриель.
– Я часто прихожу сюда посмотреть, как работает папа.
– В любом случае, не следует оставлять _с_в_е_ж_и_х_ отпечатков. Они могут перекрыть чьи-то еще. Давайте пересчитаем деньги.
Они собрали стодолларовые купюры и разложили на столе. Мейсон повернулся к Мьюриель и поинтересовался:
–
– Сорок восемь.
– И я пятьдесят две. Значит, здесь ровно сто купюр или десять тысяч долларов. Вы знаете что-нибудь о них? Есть какие-нибудь соображения откуда они взялись?
Мьюриель покачала головой.
– Здесь найдутся резинки?
– поинтересовался Мейсон.
– У Нэнси есть в лаборатории. Я помню, где она их держит.
– Принесите несколько штук, пожалуйста.
Девушка щелкнула выключателем.
– Эй!
– крикнул Мейсон.
– Я же предупреждал, что надо проявлять осторожность и постараться ни к чему не прикасаться.
– О, я забыла... А как мне достать резинки, не оставив отпечатков пальцев?
– Платком или подолом юбки, - объяснил Мейсон.
Мьюриель приподняла подол и открыла один из ящиков, который оказался разделенным на несколько секций. В каждой лежали резинки разных размеров.
Мейсон достал две штуки кончиком авторучки и кивнул Мьюриель, показывая тем самым, что можно закрывать ящик.
Адвокат надел резинки на пачку купюр.
– Ваша мачеха очень аккуратная, - заметил Мейсон.
– В лаборатории идеальный порядок, по сравнению с полным хаосом в мастерской отца.
– Знаю. Что касается своего хобби - здесь Нэнси постоянно следит за порядком, чего нельзя сказать, обо всем доме. Она в этой комнате сдувает каждую пылинку и все вещи лежат на своих местах.
– А ваш отец - полная противоположность?
– Ну, до безукоризненной аккуратности ему далековато, - засмеялась она.
– Мастерская напоминает открытый яблочный пирог, начинку для которого резали как попало.
– Понятно. Кстати, у вас есть фотография вашего отца, которую вы могли бы мне дать?
– Ну, у меня в комнате стоит одна в рамке, но...
– Вам нежелательно возвращаться в дом в настоящий момент, - перебил адвокат.
– А здесь случайно нет?
– О, конечно. Несомненно. У Нэнси тут сотни снимков. Она обожает портреты. Она использует какую-то технику, помогающую нанести на бумагу лишь слабое изображение, потом работает над портретом масляными красками. В результате получается картина, причем практически невозможно определить, что она сделана на основе фотографии.
– Следовательно, где-то здесь есть фотографии вашего отца, - пришел к выводу Мейсон.
– Давайте поищем. Только постарайтесь больше не оставлять здесь отпечатков пальцев.
– Мне кажется, они вот в этом ящичке, - сказала Мьюриель. Девушка взяла подол большим и указательным пальцами и потянула ручку на себя. Да, здесь их даже несколько, - заметила она.
– Возьмем верхнюю, - решил Мейсон. Он достал снимок величиной восемь на десять дюймов.
– Это ваш отец?
– Да. Правда, фотография слишком светлая, нет нужной четкости, однако, Нэнси предпочитает работать именно так. У нее свой метод.