Дворянство Том 1

Николаев Игорь Игоревич

– Убирайся, - повторил фрельс, он казался опустошенным и явно потерял весь запал гнева.

– Но я добр, - осклабился барон, игнорируя требование, чувствуя силу.
– Я дам тебе возможность искупить грех спесивости. Сейчас мы отправимся на закат, навестим следующего в списке махинаторов. Разумеется, верхом, однако без спешки. Найди клячу, если таковая еще осталась в этом хозяйстве. Может, найдется мул. Нет мула, садись на осла или очень быстро беги. Если догонишь нас до середины дневной стражи, я все-таки позволю тебе остаться ловагом

и даже владеть этой развалиной, что именуется замком. Справишься до заката - оставлю тебя хоть безродным, но арендатором. И даже твою дочку выдам замуж повыгоднее, ведь я добрый! Эйме-Дорбо завели правильный обычай женить своих лучников тела и охраны на девицах из хороших семей, но без особых притязаний. Жене вредно иметь большие амбиции.

Дочь жалобно пискнула, и Гаваль снова обнял ее, прижав крепче.

Барон кинул еще один внимательный взгляд на дом, где скрылись Грималь и Артиго. Задержался на мгновение, словно раздумывая, и Елена отчетливо поняла: если сейчас Бональд что-нибудь скажет, сделает, даст хоть легчайший повод Раньяну, это слово или действие станет последним в жизни «чернильного». А затем уже пойдет рубилово до последнего человека, потому что свите надо мстить за патрона, а странникам в свою очередь выпускать живыми свидетелей никак нельзя.

Обошлось. Одним движением барон взлетел в седло, несколько мгновений казалось, что он еще плюнет напоследок, но нет, сдержался от плебейского жеста. Всадники потянулись дальше, вытягиваясь в колонну по двое. Фрельс какое-то время постоял, глядя себе под ноги, плечи его опускались. Дочь наконец вырвалась и, подбежав, обняла отца, что-то неразборчиво заговорила. Они оба, тесно и безрадостно обнявшись, зашаркали к дому, не обращая внимания на окружающих.

– Обошлось, - на удивление сердито констатировал Кадфаль.
– Но задерживаться тут не стоит. Пора в путь.

– Но как же… - выдавил Гаваль, но арбалетчица, уже не чинясь, отвесила ему подзатыльник и прикрикнула, что-то про задницу, которую следует взять в руки.

– А мы им разве… - пробормотала Елена, более машинально, чем по зову души.
– Никак?..

– Никак, - сумрачно сказал Пантин.

– Но мы…

– Мы уйдем, так или иначе. А они, - Пантин указал в сторону дома.
– Останутся. Наедине с последствиями нашего заступничества.

– Как будто бежим, - сердито сказала женщина.

– Так и есть, - серьезно вымолвил сероглазый.
– И надо бежать очень быстро. Графство небольшое, но дороги здесь плохие. Следует идти на юг, к границе владений.

Раньян со стуком вдвинул меч в ножны, размашисто пошел к дому, очевидно, проверять, как там Артиго.

– Заберите меня отсюда, - удивительно вежливо попросил горец, подтягиваясь на жердине забора.
– Я не буду в тягость.

– Да ты едва ходишь, - скривилась Елена.

– Костыль сделаю, - предложил Марьядек, прочно утвердившись на здоровой ноге.
– Вы с поклажей и дитем, совсем быстро не пойдете, я за вами угонюсь. Здесь

мне оставаться никак нельзя.

– И зачем ты нам нужен?
– отрывисто спросил Насильник.
– Одноногий браконьер?

– Я теперь увечный боец, но все же боец. Половина воина это лучше чем никакого воина. А еще я умею ставить ловушки и добывать еду в лесу. Здесь промысел скверный, живность повыбили, но всякая мелочь еще ловится, кто до весны не залег.

– Собирайся, - лаконично приговорил Насильник, что любопытно, ни капли не интересуясь мнением спутников и при молчаливом согласии Кадфаля.
– Я помогу с костылем, но чапать с ним будешь сам, мы не ждем отставших.

– И отдашь лекарке все деньги. Те, что в поясе, тоже, - Гамилла, как выяснилось, обстановку отслеживала хорошо и слышала все, что нужно.

– Тогда хоть на лошади дайте время от времени проехать, - пробурчал горец, но без напора, судя по виду, он бы согласился и одеждой расплачиваться, только бы взяли с собой и дали греться у костра под охраной.

* * *

– Все-таки зря не помогли, - пробормотала себе под нос Елена. Ей было стыдно, и хоть здравый смысл подсказывал, что здесь ничегошеньки исправить нельзя, стыду это не мешало

Собрались быстро, вышли без промедления. Раньян молча положил на стол еще две монеты, фрельс кивком поблагодарил, на том прощание и состоялось. Путники захватили с собой овощей в дорогу и сваренную курицу, так что продовольственный кризис отодвинулся на несколько дней.

– Надо было… - повторила женщина.

Звучало жалко, бесполезно, как обещание всех побить после проигранной драки. Елену расслышал Кадфаль и повел себя неожиданно. Искупитель втянул щеки, двинул челюстями, будто высасывал всю влагу, что мог собрать, затем смачно плюнул на обочину и тихо выругался.

– Ты чего?
– не поняла Елена.

– Бла-а-агаро-о-одство, - протянул искупитель с невероятным презрением. И плюнул вторично со словами.
– Бедненький фрельс, душа прямо рвется от горя. Паскуда…

– Да что с тобой?!
– резко вымолвила лекарка.

– Она не понимает, - куда тише и спокойнее заметил Насильник, идущий как обычно, мелкими и частыми шажками, на груди копейщика болтались связанные шнурком лапти.
– Брат, она не сталкивалась с рыцарями и не возделывала пашню. Она, в самом деле, не понимает.

Кадфаль шевельнул челюстями так, будто собирался плюнуть в третий раз, но сдержался. И спросил:

– Несчастненький рыцарь, взгляд орлиный, сердце из цельного благородства выковано, правильно? Так ведь кажется со стороны?

– Ну… да, - в душе лекарки боролись два чувства, с одной стороны естественное возмущение, с другой подозрение, что здесь не все так очевидно, иначе прямой как древко искупитель не ерничал бы.

– Благородство!
– фыркнул Кадфаль.
– А вот скажи, Хель… ты видела ихнее хозяйство, а?