Двоедушник
Шрифт:
– Вы тоже? – спрашиваю я уже на пороге. Она глядит вопросительно. Или попросту не расслышала. Формулирую точнее: – У вас тоже есть вторая душа?
– Была, – говорит она и машет сморщенной, похожей на куриную лапку рукой. – Да сплыла, родимая.
И закрывает передо мной скрипучую деревянную дверь.
Куйбышевская водокачка и Ляхово
Сначала Игни натянул поверх куртки нечто вроде портупеи, потом достал из сумки-багажника шипастые шары на цепях. Свернув кистени, он
На бетонной набережной одиноко высилась башенка с круглыми окнами, похожими на глаза. Какой-то остроумный шутник-граффитчик пририсовал мясистый нос и широко открытый зубастый рот.
Выразительная такая получилась голова…
Но первая девушка была похищена не отсюда.
«Елизавета Королева», – вспомнила ее имя Ника. Вслед за второй душой она двинулась дальше, к темнеющему за деревьями полуразрушенному зданию. «Зачем тебя вообще сюда понесло, Лиза?»
Огромные арочные окна на первом этаже, исполинские трубы, торчащие из земли. Белые квадратные колонны и красный кирпич стен.
Заходить внутрь категорически не хотелось.
– Здесь жди, – скомандовал Игни, и Ника ощутила прилив благодарности. Чтобы не совсем снаружи топтаться, она все-таки сделала шаг под уцелевший над дверью козырек. Игни пропал из виду почти сразу.
Темнота здесь была какая-то рваная в тех местах, где крыша еще сохранилась, лежала плотной густо-черной массой, а под открытым небом расползалась, как старое одеяло. Ника не видела, что делал Игни, но до нее доносились отзвуки его шагов.
Внутри, должно быть, полно колодцев.
Под ногами виднелись шестиугольники чудом сохранившейся плитки. От нечего делать Ника попыталась представить, как все это выглядело раньше. Суетящиеся люди. До блеска начищенные трубы. Безостановочно работающие насосы с циферблатами и огромными вентилями. Когда-то здесь кипела работа, а теперь прорастает трава.
Задумавшись, Ника не сразу поняла, что больше не слышит шагов Игни. И вообще ничего – в заброшенном зале воцарилась полная тишина.
– Эй, – негромко позвала она. – У тебя там все в порядке?
Ни звука.
Осознание того, что она стоит одна посреди развалин, практически в лесу, вдалеке от людей, дорог и фонарей, пронзило ее насквозь.
Ника нерешительно шагнула в дверной проем и остановилась, чтобы приглядеться. Когда глаза немного привыкли к темноте, она смогла различить узкие проходы между прямоугольными дырами в полу. Самоубийственно даже соваться…
Выдохнула. Пошла.
А что, если Елизавета Королева вообще не пропадала? Интересно, обыскивала ли полиция эти ямы? Да тут и кроме них много мест, куда можно…
– Жить надоело?
Ника вздрогнула и чуть не оступилась. Игни возник из ниоткуда. Схватил ее за руку и потащил обратно на улицу. Еле успевала ноги переставлять.
– Ты не отзывался, и я подумала…
– Думаю здесь я, – рявкнул он неожиданно. –
Надо же, какой строгий! Ника собралась было обидеться – никогда прежде никто так грубо с ней не разговаривал, – но передумала. Пусть злится. Лишь бы помог.
– А что там с… э-э… Есми? – спросила она, следуя своей последней мысли. И приготовилась к новому всплеску негодования. Но его не последовало.
– В колодце никого. Были, точно. Совсем недавно. А сейчас нет.
– Это плохо?
– Это необычно.
Почти бегом они вернулись на то место на набережной, где оставили мотоцикл. Между бетонными плитами и рекой светлела узкая полоска песка с травой и тиной. Именно туда и устремился сейчас Игни, а Ника остановилась в нескольких шагах – там, где он отпустил ее руку, прежде чем спрыгнуть вниз, к воде. Мало ли, вдруг это тоже было что-то из разряда «ты стоишь там, где тебя оставили»?
– Теперь-то чего тупим? – проворчал и снова потянул за собой.
Не угадала…
Подошвы ботинок погрузились во влажный песок с негромким «чваф-ф».
– Здесь есть, – отрывисто сказал Игни. Присел возле самой кромки воды, опустил в нее руку и замер. Словно глубоко задумался и забыл, зачем пришел. Ника тоже застыла. Интуитивно поняла: вот-вот случится что-то очень жуткое. ОЧЕНЬ. Как никогда в жизни. Даже в голове зашумело. Перед глазами остался только Игни – и вода. Много воды. Все остальное вокруг превратилось в подобие темного туннеля. И страшно было даже искоса взглянуть на стену этого туннеля, казалось, его тьма затянет в себя. Или того хуже – впитается в саму Нику…
– Есть, – повторил он спустя пару минут напряженного молчания. А после сделал то, чего Ника совсем не ожидала.
Поднялся и крепко обнял ее со спины. Как тисками сдавил – не пошевелиться. И зашептал в самое ухо:
– Меня он видеть не должен. Я говорю тебе, ты передаешь ему. Поняла? Повтори.
– Да, но…
– Повтори, сказал! – потребовал он и еще сильнее стиснул Никины плечи.
Голова и так была, как в тумане, а внезапная близость Игни спутала все окончательно. Ника тряслась, но не от холода. Она ничего не понимала. Хотела все делать правильно, но не удавалось. И то, что делал он, пугало и волновало одновременно.
– Я говорю ему то, что ты говоришь мне, – выговорила она наконец.
– Умница, – похвалил Игни, после чего, сам себе противореча, зажал ей рот ладонью.
Если бы не это, истошный крик распугал бы всех здешних призраков.
Потому что сразу вслед за этим из воды показалась тощая белая рука. Бледная, но явно человеческая рука.
Или уже не совсем человеческая?
Шлеп – впечаталась в илистый берег скрюченная пятерня. Шлеп – вторая. Кто-то медленно выползал ей навстречу из-под воды.