Двое против всех

Ильин Алексей Игоревич

– Не откажется ли госпожа рейдер отдохнуть в прохладе?
– со всей учтивостью, на которую только был способен, спросил Диего.

Он не знал, как разговаривать с этой странной незнакомкой. Она вела себя и говорила... очень непривычно. Не понтовалась, не прессовала, казалась дружелюбной. Вроде бы искренне дружелюбной, но воющий и заливающийся кровью Маркос являлся живой иллюстрацией этой "дружелюбности".

– Подкатить надумал?
– улыбнулась девушка, не скрывая иронии.

– По ситуации, - Диего, напротив, сохранял серьезность.

– Ну, рискни. Но учти: я на тех, которые хуже нынешнего, зарубку

ставлю. Поперек горла. Чтоб второй раз не связаться ненароком.

Пять Ран развел руками:

– Кто не рискует, тот мусор прессует.

– Тогда пошли...
– усмехнулась собеседница.

* * *

Ита откровенно забавлялась начавшейся суетой. Ее, как почетную гостью, сопроводили под охраной в ближайший приличный кабак. Кабаком оказалась довольно уютная забегаловка с вентилятором и шикарным видом на старую эстакаду, с которой почти до самой земли свисал сошедший с рельсов трамвай. Апокалиптичненько.

Банда Диего вызвала у Иты внутренний смех. Забавные очень. Типа охраняют, типа все на стреме. А реально даже она прошла бы через их бестолковую суматоху, без единой царапины.

Кстати, бабло, чтобы шикануть в баре перед гостьей, главарь со своих собрал шустро и незаметно. Если бы не микрофоны в очках, Ита бы точно ничего не заподозрила. Ловкий!

А вот как боец Диего, конечно, был полный ноль: убогая улица - ни школы, ни учителя. Небось, дай автомат - разобрать-то не сумеет, а на полусотне метров если и попадает в цель, то только случайно. Хотя, в целом - крепкий, не дрищ, ситуацию просекает быстро, выкручивается ловко, ведет себя спокойно и уверенно. Трепач хороший. И, что характерно, намеков на свою полезность дал уже сотню, а конкретного ничего не сказал - ждёт, пока гостья сама интерес обозначит.

Но гостья не торопилась. Присматривалась. И ловила себя на том, что Диего ей, пожалуй, подойдет. Одет, конечно, как и большинство в секторе, так себе, однако довольно опрятный. Волосы, скатанные в тонкие дреды, аккуратно убраны на затылок, лицо кое-как выбрито, бородка подстрижена, не торчит клочьями, шмотки сильно потасканные, но видно, что регулярно стираются. В общении обходителен, за словом в карман не лезет, но выражения при этом подбирает очень тщательно. В общем, занятный.

* * *

Сектор двести четыре отличался от соседних секторов мегаплекса восемнадцать, пожалуй, не только проведением ежегодного Праздника, но и тем, что многие здания, оставшиеся здесь со старых времен, по-прежнему выполняли предназначавшиеся им ранее функции.

Даже старый фитнес-центр тут использовался по назначению. Ну, как по назначению. Почти. Фитнес - это ведь спорт? А восьмиугольник боев - это ведь тоже спорт? В каком-то роде. Верно? Ну, значит, по назначению.

В просторном холле первого этажа был оборудован тотализатор, сюда же во время финальных боев выносили большой плазменный экран, чтобы зрители, кому не по карману купить билет в зал, могли наблюдать схватки в режиме трансляции.

Впрочем, большая арена сегодня

была закрыта. Ее после годового простоя спешно готовили к предстоящему празднику. А вот малая, наоборот, работала почти каждый день - шли отборочные бои для разогревающих схваток.

Зрелище, конечно, не для сильно искушенных - опыта у большинства бойцов мало, многие и драться-то толком не умеют, идут наудачу и за быстрыми деньгами. Но входной билет дёшев, а ставки делать куда азартней. Никогда заранее не угадаешь, кто кого.

Сегодня зрительный зал битком не набился - в проходах не толкались, однако трибуны были заняты больше, чем наполовину.

Белоснежный круг арены в сиянии прожекторов казался ослепительным. Кровь после предыдущей схватки как раз смыли, настил протерли.

Две грудастые ринг-герлз стояли по бокам арены. Одна из девах - фигуристая брюнетка с улыбкой, будто примерзшей к губам, - как раз вскинула табличку с цифрой пять и пошла вокруг помоста. Зал одобрительно загудел.

Сегодня заявили шесть боев. И, как обычно, к финалу организаторы выставляли людей покрепче. Первая схватка, точнее, скучная поножовщина между двумя подростками, закончилась минут за пять, вторая - между двумя потасканными бабами - за две. Одна с ходу пропустила прямой в подбородок и поплыла, а восстановиться противница ей не дала - методично забила. Третий и четвертый бои были между мужиками средних лет. Тоже так себе, двое просто помесились до смерти, но следующие за ними немного развеяли общую скуку: один другому умудрился вспороть живот, так что в целом зрители остались довольны.

Настала очередь пятой - предпоследней - схватки. Люди ждали ее в надежде на что-то более яркое, нежели предыдущие четыре.

На арену под ослепительный свет прожекторов шагнули двое бойцов лет двадцати. Оба крепкие, видно, что тренированные. Один - обритый налысо накачанный метис - весь в шрамах, которые на темной коже были особенно заметны. Он вскинул руку с ножом, приветствуя зал. Трибуны зашумели. Его соперник-европеец был повыше, но выглядел не столь впечатляюще, а едва загорелая кожа и аккуратная стрижка сразу выдавали в нём жителя белого сектора. Парень перед зрителями не красовался, стоял, безучастно опустив руку с ножом.

Темноволосая ринг-герл тем временем обошла арену по кругу и остановилась. Покрутила табличкой направо-налево, поулыбалась в зал. Ее напарница, наоборот, зазывно крутанула бедрами и энергично замахала руками, призывая трибуны не стесняться. Вот кто-то сверху заорал: "Убей!!!" Его тут же с азартом поддержали на соседних трибунах, и зал взорвался скандированием:

– У-бей! У-бей! У-бей!!!

Девчонка продолжала дирижировать зрителями, мулат на ринге начал приплясывать, в нетерпении полосуя воздух клинком, а вот европеец выглядел по-прежнему безразличным, только сделал шаг вперёд.

– У-бей! У-бей! У-бей!!!
– заходились трибуны, и многоголосый гомон сливался в единый рев.

Они орали и орали, девка всё махала руками, казалось, воздух над ареной начинает дрожать от напряжения.

– БОЙ!
– завизжала вдруг та, что держала табличку.

Завизжала, сука, нарочно, когда зал особенно бушевал.

Зрители взвыли, а метис ринулся на противника.

– Убей!!!
– вопль с трибун грохотал над ареной в бешеном всё ускоряющемся ритме.
– Убей!!! Убей!!! УБЕЙ!!!