Двигатели Бога
Шрифт:
Все расступились, давая шефу дорогу. Трифон Павлевич – рослый русский с огромной седой бородой – слегка поклонился. Карл Пикенс просиял, а Арт Гиббс с гордым видом плавал рядом с Линдой.
Рыжеволосая Линда Томас это не девушка, а настоящая динамо-машина. Она всегда знала, что делает, и в любой момент была готова поделиться всем, что имеет, с коллегами. И они любили ее за это. Сейчас Линда стояла у шахты и махала ему. Когда Генри подплыл к ней, она пожала ему руку, и их поля
– Ладно, – оживленно сказал он. – Давайте посмотрим, что мы нашли.
Кто-то вложил ему в руку лампу.
Он опустил ее вниз в темноту, увидел барельефы и начал спускаться в отверстие. Помещение оказалось довольно большим. Стены покрыл резной орнамент. На подвесных полках лежали какие-то предметы. Сразу трудно определить, какие именно. Возможно, представители местного подводного мира, попавшие сюда до того, как доступ в комнату был закрыт. А может, предметы древней культуры.
Команда последовала за ним. Трифон предупредил всех, чтобы ничего не трогали.
– Надо нанести все на карту, пока предметы не сдвинуты.
– Мы знаем, Триф.
Цветные блики играли на настенных рисунках. Он смог разобрать изображения животных, но они были совсем не похожи на куракуанских зверей. Скульптуры мыслящих существ на этой планете встречались очень редко, и то лишь в храмах. Это наблюдение относилось ко всем эпохам. И было свойственно всем куракуанским культурам. Видимо, существовал запрет на запечатление своего образа в камне. Конечно же, существовали причины подобных запретов, но они их еще не знали.
Пол покрывал полуметровый слой ила.
За этой комнатой виднелись другие. В наушниках звучали счастливые голоса:
– Это стол.
– Это символы из серии Казумеля, правильно?
– Арт, посмотри-ка сюда.
– Наверно, там есть еще.
– Здесь. Вот здесь.
В комнате, расположенной с северной стороны, Линда высоко подняла вверх лампу, освещая барельеф с изображением трех куракуанцев. Трифон осторожно прикоснулся к лицу одной фигуры, провел пальцами по подбородку, по линии губ. Куракуанцы были теплокровными, двуногими, покрытыми мехом существами. В них есть что-то от рептилий. В общем, аллигаторы, но с лицами. Фигуры были в одежде. Рядом стояло четвероногое животное.
– Генри. – Она поманила его.
Фигуры просто великолепны. Они излучали мощь и достоинство.
– Это боги? – спросил он.
– Кто же еще? – ответил Трифон.
– Не совсем, – поправила Линда. – Вот это Тельмон – создательница. – Она указала на центральную фигуру. – Великая Мать. А это две ее ипостаси – Разум и Чувство.
– Великая Мать? – казалось, Генри удивлен. На закате цивилизации куракуанцы поклонялись
– Матриархат у них не редкость, – ответила Линда.
Трифон делал фотоснимки, и Линда, позируя, встала рядом со статуей.
– Хотя бы для масштаба. Если нам когда-нибудь удастся более или менее хорошо изучить Нижний Храм, – продолжила она, – бьюсь об заклад, мы обнаружим, что там тоже был матриархат. Более того, вполне возможно, в той эпохе мы тоже найдем Тельмон.
По персональному каналу Якоби зазвучал голос Карсона.
– Генри, здесь есть нечто, что тебе стоит посмотреть.
Карсон ждал его в самой большой комнате. Он стоял рядом с барельефом и махал рукой. Генри подплыл поближе, и Карсон поднял лампу. Еще куракуанские фигуры, каждая в отдельной рамке.
– Их двенадцать, – сказал он многозначительно. – Как христианских апостолов.
– Мистическое число.
Генри медленно двинулся вдоль комнаты. Фигуры были изумительной работы. От одних откололись куски, другие пострадали от времени. И все же это были куракуанские боги во всем божественном величии. В руках боги держали вилы, копья и свитки. И в самом конце шеренги стояло устрашающее существо с лицом, наполовину прикрытым капюшоном.
– Смерть, – определила Линда.
«Всегда одно и то же, – подумал Генри. – Здесь, в Вавилоне и в Нью-Йорке. Все изображают ее одинаково».
– А что это? Вы знаете?
Линда сияла.
– Это история Талла – освободителя. Здесь, – она показала на первую картину, – Талл принимает чашу с вином от Тельмон. Это вино сделало его простым смертным. А тут он идет за плугом.
Куракуанская мифология не была специальностью Генри, но Талла он знал.
– Христос, – сказал он. – Озирис. Прометей.
– Да. Вот он посещает оружейную мастерскую. – Она скользила вдоль фризов, останавливаясь перед каждым. – И сцены битвы.
– Тут не все сходится, – сказал Карсон. – Миф возник позже этого периода, ведь так?
– Мы не совсем в этом уверены, Фрэнк, – ответила Линда. – Или, может быть, это место вовсе не такое древнее, как мы думаем. Но все это не так важно по сравнению с тем, что здесь есть полный набор сцен.
– Замечательно, – сказал Генри. – Пусть их повесят в Западном Крыле и поместят под ними наши имена.
Кто-то спросил, что на них изображено.
– Здесь, – начала Линда. – Все начинается здесь. Талл младенец, и он взирает сверху на мир.
– Это шар, – заметил Арт. – Они знали, что планета круглая.
– Эти знания несколько раз терялись и вновь возникали в истории. Так или иначе, Талл позавидовал людям, живущим в этом мире.