Дверь
Шрифт:
Так маленькие дети роняют игрушку, при виде чего-то более интересного. Просто разжимают пальцы и тянутся за чем-то более интересным.
Мне нравится, что взрослый мужчина способен на детское поведение. Это мило и трогательно.
Еда поместилась в один рюкзак. Консервы, бомж-пакеты, крупа, котелок. Остальные вещи я кое-как сложила в рюкзаки ребят, но сразу стало ясно – все мне не утащить. По-честному, я не знала, что именно из вещей нам пригодится, а он не советовал. Он вообще на меня не смотрел. Думал о чем-то. Быть может мне стоит надеть колечко? Конечно! Тогда он моментально обратит
– И как ты это сделала? Что за фокусы? Старик придумал? Вот уж не предполагал, что у него хватит ума на такие штуки.
Я не стала его разубеждать. К чему? Главное, он обратил на меня внимание. А объяснять, как все на самом деле с колечком произошло – долго и неинтересно. Гораздо интереснее, понравлюсь я ему или нет?
Короткий взгляд. Презрительная усмешка. Ну почему я никак не могу понять, куда он смотрит? И почему он не смотрит на меня?
– Ты чудовище. Ты хоть сама об этом знаешь? Лучше бы тебя всегда не было видно.
Сказал и отвернулся. Колечко помогло мне стать видимой, но колдуну моя персона была неинтересна. Только Тоник и Пиксель мрачно переглянулись. А старик даже глаза не открывал.
Пиксель пытался что-то объяснить Тонику глазами, но получалось непонятно, скорее даже страшно.
– Я все приготовила, – напомнила я о себе.
Колдун даже не ответил.
Как это? Разве я страшила какая? Я точно знаю, что могу нравиться. Но раз его раздражает мой вид, лучше колечко снять. Или – нет? Если он будет меня постоянно видеть, то постепенно привыкнет, так ведь?
И еще меня не покидала забавная мыслишка. У меня теперь есть свой мужчина. Про которого я могу сказать «мой». Впервые в жизни. Странное ощущение, будоражащее, волнительное, восхитительное. Жаль, похвастаться не кому. Мама бы точно его оценила, если бы увидела. А девчонки бы взвыли от зависти. Начали бы расспрашивать. Наверняка, сразу бы решили, что он знаменитый артист или певец, или еще что-то успешное.
Черт. Я не знаю, чтобы я им ответила. Обычно у всех примерно одинаковый набор оценочных качеств. Веселый, красивый, богатый, не жадный, талантливый, нежный. Что же я могу рассказать о моем мужчине?
Нервно приглядывалась к колдуну. Неприятно называть своего избранника колдуном, но по-другому не получается. Итак, красивый? Смотря, на чей вкус. Про остальное я вообще молчу. Я его совсем мало знаю. Но ведь прикольно. Это как танк на день рожденья получить. Или стаю волков. Нет, как отряд террористов. Которые думают, что ты у них типа посудомойки.
Ребята и учитель продолжали безмолвно наблюдать за передвижениями колдуна, который шастал между вещей, полами плаща играл ветер, которого не было.
– Если ты хочешь, чтоб они были живы к твоему возвращению, их следует напоить, – напомнила я. – Мы же не на один день уходим. А тут жара. Что тебе за радость хвататься волшебной палочкой перед мумиями?
Он вмиг заподозрил меня в сострадании, вгляделся в лицо и успокоился.
– А что такое мумии?
– Почти как рыба вяленая, – поспешно объяснила я.
– Ненавижу вяленую рыбу. Нам ее в школе на праздники давали. Вместо сушеного хлеба. Ладно, на этот раз ты права, сейчас решим эту маленькую проблемку.
Я была горда своей предусмотрительностью.
– Мы
Он был фантастически талантлив. Он умел делать невероятные вещи! Если я буду послушной, быть может, он научит и меня?
– Мне пришлось забрать у твоих друзей немного жизненных сил, – доброжелательно пояснил колдун, – Но сейчас они им ни к чему, как думаешь?
Веревки развязались сами собой, как дрессированные змеи. Теперь я крепко держала их в руке. Уже все? Уже можно идти? Блин, как смешно – словно я иду с тремя воздушными шарами. Рюкзак только немного мешает, но ничего, потерплю.
Черный маг шел рядом широким размашистым шагом. Я старалась не отставать. Шла и думала. Что сделать, чтоб заслужить, если не его любовь, то хотя бы уважение? Красиво выглядеть нужно, но этого мало. Хорошо готовить – это просто необходимо. Тому, кто долго сидел на черством хлебе и вобле нетрудно угодить. Буду слушаться и соглашаться – без этого тоже никак. Нужно еще смеяться над его шутками. А вдруг он не умеет шутить? И еще мне нужно стать полезной. И немного таинственной. Мама всегда говорила, что в женщине должна быть загадка. Моей загадкой станет книга. С ее помощью я смогу изредка показывать, насколько я умна. И он станет прислушиваться к моим советам. Мама что-то говорила по поводу женского ума, но я забыла. И еще у меня есть драконий коготь. И непонятная вещица, кулон, что я с дерева сняла. Как бы частица моего мужчины. Если обучиться любовной магии, я смогу его приворожить.
Про секс я старалась не думать. По-честному, мне показалось, что в этом смысле я его не интересую даже после бочки водки. Ведь это сразу заметно, я точно знаю. Колдун на меня ни разу по-особенному не посмотрел. И даже не могу разобраться – рада я этому или нет. Наверное, рада. Для секса нужна совсем другая обстановка. Более гигиеничная что ли.
Из учителя и Тоника воздушные шары получились удобные, а вот Пиксель парил, растопырив безвольные руки, из-за чего все время отлетал в сторону. Ко всему прочему, он летел исключительно лицом вверх, поэтому его синий плащ свисал как тряпка. Они все трое совсем невысоко парили. Всего в метре от земли. Быть может, Пикселю можно на пузо мой рюкзак положить? Скорее всего, его подъемной силы должно хватить?
Поймав безумный взгляд Пикселя, я сразу передумала использовать его как тележку для перевозки тяжестей. Странно, а у Тоника и учителя глаза совсем пустые, как у зомбяков. Это даже хорошо. Волноваться меньше будут. Тоник после того, как его тайну выдали, совсем странный стал. Прям как не он. Рот приоткрыт. Нехорошо он выглядел. Можно сказать – скверно. Как неизлечимый пациент психбольницы.
– Учитель говорил, что в вашем мире никто летать не умеет, – вспомнила я.
– Дурак он. Подняться в воздух несложно, а вот управлять полетом пока еще никому не удалось. Сама подумай – если ты сейчас выпустишь веревки, твоих друзей унесет ветер. Но я потом придумаю, как добиться лучшего результата. Ветром управлять можно. Хотя, не стану скромничать, пока я единственный, кому это удалось. Хочешь, я потренируюсь на тебе. Ты ведь хочешь поучаствовать в таком захватывающем эксперименте?