Дверь

Лемеш Юля

День был теплый, для солидности я нарядилась как взрослая. На каблуках шла, покачиваясь, накрашенными ресницами хлопала будь здоров, принюхивалась к маминым духам и прикидывала – выгляжу ли я как человек, которому кто-то может вот так запросто отвалить такую кучу денег. И еще я трусила – вдруг мне сейчас скажут:

– Деточка, приходи с родителями.

Не сказали. Пока я рассматривала свою корявую подпись в паспорте, мне отсчитали деньги и не задали никакого вопроса.

Пожалуй только тогда мне пришло в голову по обратному адресу отыскать щедрого дарителя.

Деньги выглядели вполне себе настоящими, а вот адрес разочаровал. Как выяснилось – по

нему никто проживать не мог. Поскольку дом этот не так давно переделали в бутик. А в бутике дядьки с такой фамилией не было.

Вечером мне напомнили, что проверку нужно зафиксировать на фото, которые нужно выложить на страничке в контакте, написать подробный отчет, а на эксперимент не тратить больше трех дней. И указали подходящую дату для перехода.

Вместо портала по указанным координатам были найдены кованые ворота. Которые вели к Неве, но непонятно откуда. Если подняться наверх, то было видно, что дорожка от ворот располагалась чуть ли не в овраге, заваленном строительным мусором, чуть дальше и левее я заметила заброшенный дом, белый такой, с отвалившейся белой штукатуркой и с зелеными ставнями, но стекол в окнах не наблюдалось.

Ворота никак не вязались с этим странным местом. Хотя они и простые были, но метра три высотой.

Я прилежно прошла в приоткрытые створки много-много раз. По Неве плыли задумчивые важные корабли и баржи, волны шелестели по берегу, а я как полная дебилка сновала по предполагаемому порталу туда-сюда. Устала как пес. Но задание выполнила. Напоследок прихватив из свежего раскопа ржавый футляр от фашистского противогаза и прострелянный советский котелок.

После расходов у меня осталось больше десяти тысяч, на которые я срочно купила новый велик. Кроме велика я получила первый настоящий опыт полевой работы и подспудно почувствовала себя полезной какому-то незнакомому человеку. Мне он виделся близким родственником одного из пострадавших, скорее всего, сильно занятым или инвалидом. На большее фантазии не хватило, зато теперь я с нетерпением ждала нового задания и постепенно заразилась мечтой отыскать хоть один рабочий портал, пройти через него в тот мир, где я обязательно найду Сашку.

Если бы меня спросили, как сделать так, чтоб пропавших без вести стало меньше, я бы посоветовала вживлять людям маячок. Чтоб даже покойника могли отыскать по сигналу. Как это сделать – я не знаю, но верю, что это вполне возможно.

Глава 2. Юбилейный переход. Дверь

Дверь выглядела не совсем обычно. Деревянная, толстая, с облезлой краской, точнее – тремя. Зеленая, бежевая, преимущественно – темно-коричневая. Мощная домовая входная дверь. Вместо ручки – тукало. Я бы сама никогда не догадалась, что это приспособление именно – тукало, но как раз вчера видела похожее в магазине. Там кузнечные произведения продают. В павильоне рядом с Гостиным двором. Люблю туда заходить, поглазеть на картины и всякие антикварные штуки.

Если совсем коротко описать тукало – это дверная ручка, которой можно стучать. Заменитель кулака, нет – звонка. Или ноги, которой некоторые пинают дверь, зачем они так делают – кто знает. Наверное, лавры Вини Пуха спокойно жить не дают, «Сова, открывай, медведь пришел!».

В магазине тукало тюкало негромко. А на двери издавало глубокий громкий звук, напоминая о ритуалах вуду или осаде крепостей. И еще – это тукало было произведением кузнечного мастерства. Его основание отдаленно напоминало фирменную французскую лилию. А сама ручка была в форме льва,

страдающего, оттого, что его челюстью били об основание. Зубы оскалены, глаза вытаращены. Сразу видно – фигово ему биться мордой ради чужой прихоти.

Любому другому человеку первой пришла бы на ум мысль свинтить это самое тукало. Потому как кованые вещи сейчас в цене. Даже поразительно, что его до сих пор не сперли.

Мне свинчивать пока ничего не хотелось. Я пристально разглядывала дверь, теперь – с изнаночной стороны. На ней ручки не было вовсе, была копеечная стальная задвижка. Которую я немедленно открыла. Створка тут же приоткрылась и в щель пролетела мелкая муха.

Кроме тукала у двери была еще одна странность – она одиноко стояла посреди зеленой лужайки. Слева, метрах в пятидесяти, находились три редких забора, за которыми виднелись чахлые сады-огороды. Разграбленные железные гаражи по правую руку выглядели не менее удручающе. Людей поблизости не видно, но тропинка у заборов была, а на сером железе гаражей красовались угрожающие надписи с точными указаниями, что ожидает грабителей. В основном владельцы уже выпотрошенных гаражей мечтали заняться сексом с ворами в самой извращенной форме. Реже – просто убить.

Мы стояли перед дверью и решали, как поступить дальше. Была мысль выпить кофе из термоса. Перекусить бутерами. Или сразу приступить к делу.

– Юбилейный портал, – словно намекая на повод для праздника, насмешливо сообщил Пиксель.

– Не шути, а?

Он посмотрел на меня из-под козырька кошмарной кепки спокойно, не как на идиотку. Для него мои поиски – отличный повод размять ноги и не быть одному. Кстати говоря, прозвище Пиксель он получил вовсе не за габариты. Он меня на голову выше. Изредка я подозреваю, что он слегка в меня влюблен. Чаще – что он меня опекает, чтоб потом совесть не мучила, если со мной гадость случится.

– За год – девять попыток. Эта – десятая, – уточнил Пиксель.

– Надеюсь, сутки долбаться не будем. Погода…, – вяло промямлил Тоник, не слезая с велика.

– Что погода? Жара, – возмутилась я.

– Вот именно. У нас мало воды. Иссохнем как мумии. Я уже неделю без мочи живу, – Тоник не всегда ноет, временами он очень деятельный оптимист, но не сегодня.

Его недавно девушка бросила, вот он к нам и прибился за компанию. Он так всегда делает, когда его бросают. С нами переживать трагедии гораздо веселее.

Пиксель, когда в ехидном настроении, называет Тоника гламуристом. Из-за его любви к модному всему. Тоник даже трусы простые покупать не будет. И в обычную парикмахерскую не пойдет. И стрижки у него всегда ассиметричные. И он в курсе всяких модных тенденций.

– Люди меня запомнят красивым, – от таких признаний с ума сойти можно.

Я вот на внешность гораздо меньше трачу времени и денег. Из-за чего часто выслушиваю массу критики.

Божья коровка, растопырив крылышки, пролетела мимо моих глаз, заложила вираж и приземлилась на плече Пикселя. Но он ее не заметил.

– Меня все время поражает – всего полчаса от города, а как в другое измерение попадаешь, – вдруг заметил Тоник и добавил: И в городе иногда то же самое бывает, свернешь за угол, а там другой мир.

Конечно, мне тут же вспомнился Сашка, но речь явно шла не о нем.

– В переулках скукота и серость, а на Невском жизнь кипит…

– Кипятком, – зачем-то продолжил Пиксель.

Я слушала их пререкания, раздумывая, почему у некоторых мальчишек ноги как у кузнечиков.

Нет не зеленые и коленками назад, но похожи. Странно, Тоник мне в целом нравится, а ноги – нет.