Дверь
Шрифт:
– Да задрал ты уже этими намеками на уху! – Тоник разозлился всерьез.
Я решила, что пора переменить пластинку. И спросила про реинкарнацию. Тоник любит такие темы. Он в них разбирается.
– Цитата. Бог безупречен: человек сам выбирает свою судьбу, совершая хорошие или плохие поступки.
– Платон? – предположила я, зная любовь Тоника к этому философу.
– Он самый. Но дело не в нем. Дело в самом принципе реинкарнации. Если ты живешь как животное, то в последующем получишь тело животного.
– Ну, ты загнул. Получается, что Гаспар был того – плохим человеком?
– Вовсе
– Ты случайно не перегрелась? – потрогав мой лоб, спросил Пиксель.
– Нет. Просто я уверена, что так оно и было.
Тоник разочарованно вздохнул – ему не дали высказать все теории на интересную тему.
– Что-то я раньше не замечал за тобой приступов озарений, – вспомнил Пиксель.
– Я тоже. И не факт что это озарения. Но мне кажется, что со мной что-то странное происходит. Но я бы на нашем месте мечтала только об одном – чтоб все хорошо закончилось.
– Ну и мечтай себе дальше, а я пойду, посмотрю, как они нам ликуют, – буркнул Пиксель, нацелил бинокль и продолжил, – Вот блин, пока мы болтали, они успели и выпить и пожрать. Банкет закончен.
На берегу толклись гомонящие люди. Работники убирали шатер. Как после рок-концерта. Послевкусие события. Им будет, что вспоминать ближайшие сто лет. Если не дольше.
– До утра погодим, а когда они свалят – и мы домой отчалим, – решил Пиксель.
– Надо будет пошариться там. Вдруг что полезное-необычное подберем, – в Тонике проснулся научный мародер.
– Сомневаюсь. Они помешаны на чистоте, – печально напомнил Пиксель.
– Может, это их культовое место, вот и убирают? – мне как-то не верилось, что нормальный человек может так бережно относиться в природе.
Мы по-новой начали задавать Тонику вопросы. Дорасспрашивали до такой степени, что он начал зевать и взвыл.
– Я перенервничал. Я спать хочу. Я имею право на пару полноценных часов отдыха.
Он не уснул. Он вырубился. Пиксель посмотрел на блаженное лицо спящего друга, взял бинокль и ушел снова подглядывать за иноземцами. По его мнению, праздник не удался. Не было многодневного выпивания в честь великого мага, который в ближайшем будущем станет обладателем волшебной палочки.
– Не по-людски это. Поликовали и расходиться начали. Никакого уважения к победителю. Я даже ни одного пьяного не видел.
Подумав, я тоже завалилась на спальник подремать. Слишком много всего произошло – мозг устал. Как только мне приснилось, что я стою перед доской в классе, а на меня рычит наша физичка, раздался возмущенный вопль Пикселя.
– Ты смотри что деется! Нет, я не могу на это смотреть!
Вопреки ожиданиям, бинокль был нацелен вовсе не на берег с шатром, а намного левее.
– Ты что там, в воде рассматриваешь? –
– Деда нашего. Вот идиотина!
На секунду мне почудилось, что он про деда Тоника говорит, но потом все снова вспомнилось и я заволновалась.
Идиотина уже довольно далеко отплыл от берега и странным манером продвигался все дальше.
– Утопнет! Глаза вытаращил! Задыхается совсем.
Подобрав отброшенный Пикселем бинокль, я нацелилась на глаза старого учителя. Капец старикашке. Если он не полный дебил, то пора ему либо повернуть обратно к берегу, либо просто полежать на воде – отдохнуть немного. Хотя оба совета бессмысленны. Похоже, дед совсем выбился из сил и собрался окочуриваться.
– Он за шляпой гребет, – догадался Пиксель и полез в воду.
– Стой! Тебя заметят! Маску и ласты надень! – призывала я.
Обогнув громадный камень, за которым мы укрывались, Пиксель уставился на едва заметную голову старика. Шляпу он не видел. Зато я ее видела. И всеми силами хотела чтоб шляпа была поближе к глупому деду. Надо же – захотел себе трофей добыть. Перед детьми повыпендриваться. Типа – я почти волшебник, раз на мне шляпа победителя состязания великих магов. Фетишист хренов.
Я испугалась, что дед сейчас потонет у меня на глазах. Я понимала, что он знал, на какой риск идет ради зеленой шляпы. Я видела, как до него доходит – все, это конец. Безнадежность. Сейчас силы его оставят и он пойдет ко дну. Глупый старый амбициозный дурак. Нелюбовь ко всем учителям на свете моментально улетучилась. Автоматически я посмотрела на мутнеющий в сумерках берег. Публики оставалось совсем мало, детей не видно. Хотя нет – вон они сгрудились у деревьев. Наверное, в ожидании своего наставника. У которого шансов выжить ноль целых ноль десятых.
Пиксель наверное тоже о чем-то таком думал.
При мне до этого ничего не умирал. Кошмарное чувство полного бессилия путало мысли. Ум жульничал и изворачивался, не желая нести ответственность.
Это же не наш мир. Тут волшебства как у нас машин на дорогах. Вон волшебники по берегу шастают. Не видят, что у них под боком творится. Вот если бы хоть один из них случайно обернулся, посмотрел на озеро… черт, ни фига бы он не увидел, даже шляпу. А если бы увидел? Что я знаю о магии? Туманные советы от Гарри Поттера и прочие фантазии из киношек.
– Че делать-то? – шепот Пикселя напоминал реквием по старику.
И тут во мне проснулось что-то непонятное. Словно снова озарение накатило. Ну да, мы в мире, живущем по другим принципам. Раньше мы действовали как дома, полагались на свои силы и слегка жульничали. А почему бы не рискнуть и не воспользоваться возможностями этого мира? Во мне бурлил деятельный энтузиазм.
Маг он как должен рассуждать? Вот объект, пока живой еще, вот берег. Берег не приблизить никак. Если гора не спешит к Магомету, пусть поторопится сам Магомет, кем бы они ни был. То есть – объект не помер, надо срочно предать ему ускорение в нужном направлении. Желательно, дыхальцем вверх. Блин. Этот объект тут не просто так. Он о шляпе неистово мечтает и просто так от нее не откажется, даже если смерть пришла.