Дверь. Альбом

Райнхарт Мэри Робертс

А если бы я, вместо того, чтобы посылать Джозефа наверх, вызвала бы полицию и дом был бы окружен?

Но что я могла сделать для Сары? Ничего! Совершенно ничего!

Я немного нервничала, направляясь в сторону Ларимерской пустоши. Но по мере моего продвижения отчаянный лай собак казался все более и более знакомым. Когда же я с трудом изобразила нечто похожее на свист, они узнали меня и радостно завизжали. Я смогла различить громкий лай Джока и меланхоличное потявкивание Изабеллы, но они почему-то не ринулись

ко мне навстречу.

Я остановилась и позвала собак. Не хотелось покидать тротуар, где было сухо и сравнительно безопасно, и искать их на сыром, сплошь поросшем деревьями и кустарником Ларимерском участке. По правде сказать, я просто боялась туда идти. Ведь что-то удерживало собак на месте. А если это был кто-то? Сейчас я совершенно уверена в том, что когда я, наконец, бросилась бежать, то ожидала увидеть рядом с собаками Сару, без сознания или мертвую. Я бежала как одержимая, не разбирая дороги. И, конечно же, упала — правда, всего один раз, — зацепившись ногой за какую-то старую ржавую проволоку, и ударилась так, что несколько мгновений не могла прийти в себя.

Далеко, в конце участка, я нашла собак, но одних, без Сары. Если до сих пор было непонятно, почему они не прибежали на мой зов, то теперь эта тайна разъяснилась.

Они не могли двинуться с места. Кто-то просунул сквозь ошейники веревку и с ее помощью привязал их к дереву. От радости, что их нашли, собаки крутились на месте, пытаясь лизнуть меня в лицо. Узел оказался невероятно тугим, так что мне понадобилось несколько минут, чтобы их отвязать.

Однако позднее, отвечая на вопросы, я так и не смогла вспомнить, что это был за узел.

Кругом была непроглядная темень. Далеко позади меня, на тротуаре, уличный фонарь освещал место, где начиналась тропа, которая почти сразу круто сворачивала и спускалась к парку. Ларимерская пустошь представляет собой как бы треугольник, одна из сторон которого примыкает к моему участку, а другая к улице, тогда как гипотенуза проходит вдоль глубокого оврага.

Несколько секунд я отчаянно звала Сару, потом приказала терьеру искать ее.

— Ищи, Джок, ищи Сару.

Но он лишь гавкнул в ответ, и в следующую секунду обе собаки исчезли в темноте.

Меня, однако, не покидало странное чувство, что Сара должна быть где-то поблизости. Все же, боясь оставаться здесь одна, я повернула к дому, где и нашла обеих собак, которые с визгом скреблись в парадную дверь. Я разбудила Джозефа и заставила его пойти со мной на Ларимерский участок. Он с револьвером и я с фонарем в руке представляли собой, должно быть, весьма странную и подозрительную пару: двое пожилых людей, причем Джозеф был полуодет, бродящих ночью по пустырю. Об этом, похоже, подумал и встретившийся нам полицейский, который совершал здесь обход.

— Потеряли что-нибудь? — в голосе полицейского звучало подозрение.

— Пожилую

женщину довольно плотного телосложения, — ответила я чуть не плача.

— Ну, с этим, думаю, у вас будет все в порядке, — заметил полицейский. — Вот если бы вы потеряли здесь кольцо…

Все же мой рассказ произвел на него некоторое впечатление.

— Вы говорите, они были привязаны к дереву? К какому?

— Вон к тому, — показала я. — Мой дворецкий как раз сейчас его осматривает. Веревка должна быть где-то там, рядом с деревом.

И тут Джозеф ошеломил меня.

— Мадам, — крикнул он, — здесь нет никакой веревки!

И действительно, веревка исчезла. Искал полицейский, искали мы с Джозефом, но ни веревки, ни Сары найти не удалось. Полицейский, решив, очевидно, что все это было лишь моей причудой, забыл о своих подозрениях и, похоже, даже развеселился.

— Вам лучше отправиться сейчас домой, мэм, — убеждал он меня, — а утром снова приметесь за поиски.

— Но здесь же была веревка, я едва смогла ее развязать!

— Конечно, конечно, — согласился он, пытаясь меня успокоить. — Может быть, леди, которую вы ищете, сама и привязала собак. Вероятно, ей надо было уйти, а собаки мешали.

Возможно, он был и прав, но в глубине души я не верила этому, зная Сару. И тут я подумала: а знаю ли я ее? Я знала невозмутимую, флегматичную Сару, то есть знала ее лишь с внешней стороны. А какой она была на самом деле? Меня как обухом по голове ударило, когда я сообразила, что не знаю даже, есть ли у Сары какие-нибудь родственники, которым могла бы сообщить о случившемся!

— Сейчас вы пойдете домой, — полицейский говорил со мной, как с малым ребенком, — а утром увидите, что она вернулась. Если же она не придет, дайте мне знать.

Последние слова он произнес уверенным, авторитетным тоном, как бы говоря: положитесь на меня, я — закон и все улажу.

На следующее утро шел дождь, все вокруг выглядело унылым и серым. Часы показывали восемь, и я позвонила, чтобы принесли завтрак. Если у меня и были какие-то надежды на возвращение Сары, они сразу же улетучились при взгляде на мрачное лицо Джозефа. Я выпила немного кофе, а в половине девятого ко мне в своем роскошном пеньюаре, накинутом поверх цветастой пижамы, зевая, вошла Джуди.

— Ну, и что же она сказала в свое оправдание? — спросила Джуди с порога. — Можно, я позавтракаю здесь с тобой. Ненавижу есть в одиночестве.

— Кто сказал?

— Сара.

— Она еще не вернулась.

— Что? Но ведь я слышала. С двух и почти до трех ночи она все ходила и ходила над моей головой, так что я чуть с ума не сошла.

Я села в постели, не сводя изумленного взгляда с Джуди, затем позвонила.

— Джозеф, — обратилась я к пришедшему на звонок дворецкому, — вы заходили сегодня в комнату Сары?