Дверь в...

Ключникова Светлана

Я провела несколько дней в огромном современном здании в форме пирамиды, сделанном из стекла, где все этажи были прозрачными. Эдвард не отходил от меня ни на шаг, ему позволили быть моей нянькой, потому что при нем я вела себя спокойнее. Задавали тысячу вопросов, но я придерживалась той версии, которую мы обсудили. Если я правильно поняла, то все решили, будто меня создал «заигравшийся в Бога» богатый вампир. Берега реки было решено прочесать в поисках моих следов, которых они, конечно же, не найдут, но об этом Эдвард умалчивал. Как он сказал – это уже не наше дело, что полицейские настолько нерасторопные.

Мне сделали документы без денежных поборов и промедления, как это точно было бы в моем мире. А затем, убедившись, что Эдвард готов взять за меня ответственность, совершенно спокойно отпустили, пожелав удачи и процветания. Я не могла поверить, что все оказалось настолько легко! Теперь я понимала, почему Эдварда раздражало количество наших законов, и почему он хотел домой.

Но это не отменяло того факта, что в моем мире остались мои несчастные родители и друзья, и что мой мир все равно мне ближе, чем мир Эдварда. Я хотела вернуться, а он вынуждал меня остаться здесь. В конце концов, он задолжал мне после насильственного обращения!

– Эдвард, это нечестно, - выговаривала я, укладывая в сумку свои вещи, а он выкладывал их обратно со словами, что на один день мне хватит того комплекта одежды, что на мне.

Кстати, здесь не было магазинов в человеческом понимании, только интернет-компании, где можно было заказать, что угодно, и это привозили на дом.

– Я хочу побыть с родителями, хочу успеть пообщаться с друзьями, на это не хватит одного дня!

– Ты не можешь побыть с родителями, ты теперь вампир, – спорил он, на что я возмущенно выдохнула:

– Еще как могу! Это мое право!

– И что ты им скажешь? – парировал он в ответ. – Где была целый год?

– Эдвард, им больно, - снова хотела плакать я. – Ты рос иначе, тебе не понять, что такое родственные отношения. Мои мать с отцом наверное поседели, потеряв меня. Это будет чудовищно, если я, зная, что могу излечить их боль, просто проигнорирую. Если хочешь, – добавила я, придумав выход, - то можешь вернуться, а я останусь там… на год.

Он фыркнул, и даже я понимала, как нелепо звучит мое предложение.

– Ладно, поговорим об этом позже, - отступил мой вампир. – Ребята близко.

Я тоже услышала гул мотора.

– Я не передумаю, - проворчала я, и мы пронзили друг друга одинаково упрямыми взглядами.

Вскоре к дому подъехал большой автомобиль, и мы с Эдвардом радушно встретили Эммета. Он был действительно огромный и накачанный добряк, как рассказывал о нем Эдвард. Его медвежьи объятия были привычными, когда он закружил меня перед крыльцом, смеясь.

– Белла, я тебя обожаю! – кричал он, и это было действительно так, мы стали друзьями. Эммет не раз говорил, что ближе меня друга у него нет, даже с Эдвардом были иные отношения.

Вскоре и Джаспер прибыл, он был гораздо сдержаннее, когда я его тоже обняла.

–

Ты такая странная, Белла, - бывало, говорил мне он. – У нас так не принято.

– А у нас принято, – широко улыбалась я, и Джаспер – этот мрачный молчаливый тип с сотнями шрамов на теле, который мог напугать кого угодно – оттаивал. Он не признавался мне в «дружбе», как Эммет, но я чувствовала, что в этом вампирском мире, в котором Джаспер не доверяет ни единой душе, я была единственной, в отношениях с которой он был близок к этому.

«Совершенно сумасшедшая девчонка», - журил он меня за излишнюю открытость, но при этом ненавязчиво копировал мою манеру общения, потому что она его, как он утверждал, завораживала.

– Мне не терпится взглянуть на твой мир, Белла! – не раз напоминал он за год, который стал рекордным по количеству дружеских встреч – это был тот вклад, который я привнесла в мир Эдварда. До моего появления друзья встречались крайне редко, а теперь это стало еженедельной традицией.

И сейчас Эммет и Джаспер прибыли именно для того, чтобы я и Эдвард устроили им уникальную экскурсию в мир человеческий.

Стоило ли говорить, что я была против этого! Но Эдварда невозможно было остановить…

– Я не стану лгать своим друзьям, - спорил Эдвард, когда мы вернулись домой из полицейского заведения, и он набрал номер и пригласил Эммета и Джаспера в гости, чтобы познакомить со «своей потрясающей девушкой и удивить их ее происхождением». – С Джаспером и так напряженные отношения. Ты хочешь, чтобы он перестал мне доверять, и наша дружба разрушилась?

– Нельзя, чтобы они узнали о моем мире, - в ужасе просила я. – Мы можем придерживаться старой версии.

– Не волнуйся, им можно доверять, - пообещал он. – И, Белла, едва ты откроешь рот, они поймут, что ты другая!

– Посмотрим, - заносчиво возразила я, и Эдвард снисходительно усмехнулся.

***

Мы сидели в гостиной на двух новых диванчиках, которые приобрел Эдвард вместо старого. После представления меня как своей девушки и нашего жаркого спора с угрозами в адрес Эдварда, что я заставлю его замолчать, все притихли, Эдвард широко улыбался, глядя на меня, замершую в чинной позе на другом краю дивана. Эммет и Джаспер сидели напротив нас и смотрели то на Эдварда, то на меня, не понимая, зачем мы играем в гляделки, и чем это закончится.

– Когда мы встретились, она хотела ударить меня такой штукой железной, которой поправляют поленья в камине, - весело сообщил Эдвард.

– Кочергой, - поправила я автоматически.

– Кочергой? – спросил недоуменно Эммет.

– Кочергой, - засмеялся Эдвард, вызвав во мне бурю негодования тем, что все-таки рассказывает правду. – Как будто это бы сработало.

Так и началось наше соревнование, кто кого переупрямит.