Дверь в стене

Alexandrov_G

Громко об этом, правда, не говорилось и не говорилось потому, что "товарищи не понимают", товарищам свойственно никогда ничего не понимать, товарищи всего мира крепки задним умом, а потому разницу подхода к японцам, с которыми собирались жить вместе, и к немцам, с которыми жить бок о бок никто не собирался, спрятали за ядерным взрывом, после чего говорить о предпочтительном отношении к японцам стало как-то даже и неприлично, Хиросима же! А то, что только в американских лагерях для военнопленных немцев погибло в четыре раза больше, чем было жертв в Хиросиме и Нагасаки вместе взятых, никто не замечает. "Товарищи не понимают."

Ядерная бомба оказалась средством универсальным, с её помощью решили кучу проблем,

решить которые традиционными средствами было бы очень трудно, если вообще возможно. К Бомбе мы ещё вернёмся, нам от неё теперь никуда не деться, а пока обратим взор свой на Европу. На Европу послевоенную, конечно. Американцы (как народ) рассчитывали обделать свои дела в Европе очень быстро, после чего хотели убраться оттуда и забыть о Европе с её европейцами как о ночном кошмаре. Добропорядочному и добронравному обитателю американской глубинки населенцы европейского континента всегда виделись скопищем людей нравственно ущербных, да к тому же патологических лгунов. Кроме этого США с известной долей снисходительности полагали, что свой христианский долг они исполнили до конца, дважды подряд спасши Европу от напастей, самой же Европой и созданных на собственную голову.

Общественное мнение США полагало, что пришло время подумать и о себе. "Война кончилась, да здравствует мир!" Общественное мнение это штука такая, оно любит витать в облаках, и нормальное государство ему не мешает, да и зачем, чем бы дитя не тешилось, пускай его, но в каждом нормальном государстве есть нормальное правительство, которому, в отличие от легкомысленного общества хорошо известен постулат бытия, который неизменен и который звучит так - "война умерла, да здравствует война!"

Из Европы следовало уйти, но перед уходом там необходимо было создать какой никакой, но порядок. Понятно, что порядок этот должен был устраивать победителя. Проблема была в том, что победителей было двое и отсюда вытекало, что возможных порядков было тоже по меньшей мере два. И теперь следовало эти порядки как-то совместить, "устаканить". Следовало найти какой-то компромисс, который бы позволил хотя бы на первых порах избежать немедленного столкновения интересов в масштабах, требующих применения силы. Эта логика понятна даже нам, а уж тогдашними высокими заинтересованными сторонами она была осознана с недоступной нам степенью отчётливости.

И пока народ устраивал парады и веселился на площадях Красной, Таймс и Трафальгарской, причём сегодня трудно понять, чему так уж радовались англичане, правительства государств победителей создали инструмент по "разруливанию", назывался этот политический "многофункциональный нож Винторинокс" the Council of Foreign Ministers или Совет Минстров Иностранных Дел. Официально Вторая Мировая Война закончилась 2 сентября 1945 года, а уже десятого сентября того же года министры с портфелями под мышкой слетелись в Лондон. Первая же сессия показала, что достичь компромисса будет очень трудно. Столкновение интересов произошло сразу же и касалось оно делёжки итальянского наследства. СССР устами Молотова потребовал, чтобы ему были переданы итальянские колонии. Кроме того, Кремль изъявил желание получить с Италии 300 млн. долларов в качестве военных репараций. Кроме того, Кремль заявил, что Триест должен быть отторгнут от Италии и передан Югославии. Эти требования были немедленно отвергнуты "Западом", именно так, "Западом", собранным в одно слово, так как требования Москвы толкнули друг к другу американцев, англичан и примкнувших к ним французов, которые вообще непонятно как попали в победители.

В деньгах отказали сразу и сделали это затем, чтобы потом дать хоть что-то и подсластить пилюлю, отказ этот был несерьёзен и СССР вообще не следовало включать "денежный" вопрос в пакет, репарации должны были всплыть в самом конце, когда были бы решены более серьёзные проблемы. А

проблемы с итальянскими колониями и Триестом были серьёзны так, что дальше некуда. Понятно, какое стратегическое значение имеет Африканский Рог, даже и несмотря на то, что у СССР после войны не было океанского флота, флот дело наживное. Переданная же СССР Ливия давала ему выход в Средиземноморье и если раньше Россия добивалась выхода в Средиземное море, чтобы иметь "торговые пути", то в 1945 году значение Средиземноморья выросло неимоверно, превратившись в вопрос выживания. Почему это так, станет понятно из дальнейшего, когда мы дойдём до 1947 года. А интерес к Триесту диктовался тем, что СССР исходил из того расчёта, что если ему не удастся отжать итальянские колонии (изначально было понятно, что исполнение этого желания имеет ничтожные шансы на успех), то переданный югославам Триест даст ему если и не ворота в Средиземное море, то хотя бы калитку через дружественную Югославию, а она сразу после войны была и в самом деле дружественной, без всяких двусмысленностей.

Из всего этого ничего не вышло. Противоречия оказались настолько острыми, что по завершению лондонской сессии не было выпущено даже и коммюнике. Поскольку "Запад" не хотел, чтобы "раскол" был вынесен на рассмотрение новенькой, с пылу, с жару Генеральной Ассамблеи ООН, первая встреча которой планировалась на январь 1946 года там же, в Лондоне, то была быстренько согласована "промежуточная" сессия Совета Министров Иностранных Дел, назначенная на 16 декабря 1945 года в Москве. Эта сессия завершилась выпуском коммюнике, зафиксировавшим некоторый прогресс.

Так, было решено, что послевоенные договора, фиксирующие статус кво, будут заключаться только между теми государствами, которые подписывали соответствующие акты капитуляции. На практике это выглядело так: мирный договор с Италией подписывался США, Британией, СССР и ловко подсуетившейся Францией. Договора с Румынией, Болгарией и Венгрией подписывались США, СССР и Британией. Поскольку США не объявляли войны Финляндии, то мирный договор с финнами должны были подписать только СССР и Британия.

На этой же сессии было решено, что США и СССР создадут совместную комиссию по объединению Кореи, совместно создадут временное корейское правительство, после чего под присмотром "Большой Четвёрки" (она называлась так вполне официально - Big Four) в лице представителей США, СССР, Британии и Китая Корее "в пятилетний срок" будет предоставлена независимость. Нетрудно заметить, что американцы незаметно и как бы невзначай перевели стрелки совместного интереса "Большой Четвёрки" с Японии на Корею. От большого японского интереса они откупились малым интересом совместного управления Кореей.

Одновременно США и СССР на двусторонней основе договорились о выводе своих войск из Китая, тем самым Чан и Мао оставлялись один на один. "Пусть победит сильнейший и да поможет ему Бог."

Западная пресса немедленно "осветила" результаты московской сессии как уступки Запада. "Чтобы избежать раскола в ООН Америка поступилась своими интересами в пользу СССР." Мягко говоря, это было не так, но люди набивают желудок пищей, а голову газетными заголовками и если к желудку есть кишечник, то с головой дело обстоит похуже.

Следующая встреча Совета Министров Иностранных Дел открылась 15 апреля 1946 года в Париже.

Здесь удалось договориться о территориальных изменениях в Европе. Трансильвания со всеми её вампирами перешла к Румынии, южная Добруджа досталась болгарам и было официально признано право СССР на Бессарабию и северную Буковину. Не очень много, но хоть что-то.

И наконец в июле 1946 года состоялась Парижская Конференция. Одно лишь название должно было вызывать в памяти благодарных потомков ассоциации с Парижской Конференцией 1919 года, но память памятью, а дела делами. Дела же 46-го года были такие: