Дверь в подвал

Вольф Триша

Дженнифер снова пытается пошевелиться, но длина цепи слишком ограничена.

– Сними с меня эту чертову штуку

Я достаю ключи из кармана. Макенна вздрагивает от этого звука, когда я открываю дверь в подвал.

– Здесь тебе самое место. Твоя собственная личная тюремная камера.

– Подожди, - начинает паниковать Дженнифер.
– Честно. Все, что ты захочешь... я могу сделать так, чтобы любое твое желание осуществилось. Пожалуйста, не делай этого. У меня есть сын.

Взрослый сын, которому, возможно, будет лучше

без матери-социопатки. Я снимаю с нее кандалы, и она отчаянно борется, царапаясь и кусаясь. Ее вопли оглушают меня. И все это время, пока я занят Дженнифер, я чувствую Макенну рядом с собой. Она также принадлежит всему этому, как и я.

Я толкаю Дженнифер через проем, и она с трудом поднимается на ноги. В беззащитном жесте складывая руки. Самое правдоподобное выражение обиды отпечатывается на ее лице.

– Просто убей меня, - говорит она.

До того, как Макенна оказалась в этом подвале, я, вероятно, так и поступил бы. Убийство из милосердия намного легче дается, чем видеть, как кто-то деградирует, и это гораздо проще, чем пытки. Как уже выяснила Макенна.

Прихрамывая, я направляюсь к полке, чтобы вручить Дженнифер заготовленный подарок к ее новоселью в этом месте.

– Я сделал это для тебя, - говорю я. Зубы ее мужа, соединенные проволокой в форме короны.
– Верифицируемое доказательство, которое ты хотела получить. Все вокруг принадлежит тебе. Этот подвал, полный призраками, темное царство пыток и боли.
– Я опускаю это ужасающее украшение ей на голову.
– Это твоя новая империя, и ты можешь управлять ею по своему усмотрению, миссис Майер.

Я бросаю последний взгляд на нее, стоящую посреди подвала с короной на белокурой голове. Ее глаза были широко распахнуты от ужаса, полные мольбы…

Я закрываю дверь в подвал.

И раздаются ее крики.

Я ковыляю к лестнице, чувствуя, как моя нога пылает от боли.

– Ты собираешься подбросить монетку?

Словно очнувшись, Макенна, наконец, поднимает голову. В одной руке она все еще держит монету. В другой руке сжимает нож.

– Нам нужно извлечь эту пулю, прежде чем ты потеряешь сознание.

– Или...
– я опускаюсь перед ней на колени. – Орел - моя смерть будет быстрой. Решка - ты проследишь, чтобы Дженнифер никогда не вышла из этой комнаты, и сделаешь мою смерть быстрой.

Она тяжело сглатывает, а затем подталкивает ботинком стопку папок.

– Орел - мы найдем каждого из них и сделаем частью этого подвала. Решка - мы просто спрячем их и никогда больше не будем об этом говорить.

Макенна подбрасывает монету. Она ловит ее налету и шлепает на тыльную сторону ладони, которой сжимает нож.

Я накрываю ее руку своей, не давая посмотреть результат. Ее глаза пытливо встречаются с моими, и я тону в глубине ее темных радужек, прежде чем взять монету и швырнуть ее на пол подвала. 

Эпилог 

Грозовой

охотник.

Макенна.

Я не помню, кто точно это сказал, но существует мнение, что «дверь в подвал», вероятно, самая красивая фраза в английском языке. Услышанные вне контекста, эти два слова в паре вызывают меланхолию, которая оседает глубоко в моих костях. Эхо красоты, которая кажется запретной.

Наверное, я слышала это в школе от какого-нибудь претенциозного учителя английского языка. Их было несколько. Люди, которые появлялись и исчезали из моей жизни без всякой цели.

Фрагменты моей жизни просачиваются, напитывая светом расходящиеся паутиной трещины. Я опускаю ладонь на холодный пол и ловлю мерцание лучей.

Дверь в подвал.

Дверь в подвал.

Дверь в подвал.

Я повторяю эту фразу снова и снова, пытаясь заставить свой разум не осознавать значение этих слов. Я хочу услышать их сквозь призму чужого сознания - я хочу знать, что они могут значить для другой женщины.

Его тень скользит по свету, заслоняя единственный источник освещения в комнате.

Мои легкие перестают работать.

Я не могу сделать вдох, пока не вернется свет.

Я часто задерживаю дыхание во время грозы, считая секунды после удара, ожидая раската грома. Но все стихии исчезли из моей реальности в тот момент, когда он украл меня. Прекрасное чудовище, полное боли и гнева, вырвало меня из моей жизни.

Теперь я его пленница.

Но выход есть всегда.

И лишь мой разум бунтует против этой ловушки, настаивая на том, что именно этот путь должен быть найден. Окно в душу. Через глаза. Должно быть, это я тоже когда-то слышала в школе.

Он смотрит сквозь льдисто-голубые витражи.

Какой он видит меня?

Как я выгляжу вне контекста?

Подобно двери в подвал, которая скрывает наши секреты, если я достаточно часто прокручиваю правду в своем сознании, повторяя ее снова и снова, она теряет смысл и становится неясной и далекой версией нашей реальности.

Но здесь больше одной двери. Существует вереница этих дверей. И все они ведут туда, где захоронены наши самые темные тайны. У каждого из нас есть своя уникальная подвальная дверь.

Моя дверь вырезана из костей и пепла.

Он находится прямо подо мной, как неодушевленный предмет, который стал такой же частью меня, как и частью этой комнаты. Его легко не замечать и ничего не чувствовать. Люк называет это процессом десенсибилизации. Я каждый день смотрю на дверь в подвал и больше не боюсь того, что находится за ней

Солнце заглядывает в витражное окно, попадая прямо на меня, и я делаю глубокий вдох. Я слышу удары молота. Глухой отзвук проходит через пол, отдаваясь вибрацией на моей коже. Этот звук ощущался как хруст костей, когда их превращают в пыль.