Дверь в мансарду
Шрифт:
— Быстро? Да она мучилась по меньшей мере пятнадцать минут.
— Обычно при ранении горла живут по нескольку часов. Истекают кровью, а на это нужно время. Но со слабым сердцем, как правило, умирают в считанные минуты.
— А еще что?
— Ничего интересного. Анемия, вялость кишечника. Пожалуй, все. Теперь, не доверяя помощнику, я сам тщательно проверил результаты вскрытия. Ну, мне пора. До свидания, доктор! — И Праути ушел.
— Я никогда не говорил Карен о тромбозе, — вздохнул доктор Макклур. — Ее это только расстроило бы, а болезнь была не слишком серьезной.
— Мне показалось, что она склонна к ипохондрии.
— Она никогда не обращалась к другим врачам. Короче, была идеальной пациенткой, — мрачно заметил доктор. — Советовалась со мной и следовала всем моим указаниям вплоть до мелочей. По-моему, у нее была четкая цель и ей хотелось жить, — с горечью заключил он.
— Кстати, как она представляла себе семейную жизнь? Мне это любопытно, потому что я не в силах понять, как она рассчитывала сохранить этот обман с Эстер?
— Карен мечтала о «современном браке». Отдельные квартиры, отдельные карьеры. Менять фамилию она не собиралась, ну и так далее. Я считал это капризом, феминистским вывертом в стиле Люси Стонер. Но теперь, — доктор Макклур нахмурился, — теперь я понимаю, зачем ей это было нужно. Так ей удалось бы продолжать свой обман. — Он не выдержал и внезапно взорвался: — Черт побери, как хитры женщины и как они могут одурачить мужчин!
«Или мужчины женщин», — подумала Эва и спокойно обратилась к доктору Скотту:
— По-моему, Дик, тебе пора на работу. Ведь на сегодня опасность миновала, не так ли, инспектор?
Старик взял ордер на арест, сложил его пополам и разорвал.
— Извините, пожалуйста, — произнес он. Но голос у него был сердитый, и никакого сожаления в нем не слышалось.
— Тогда, я думаю… — с трудом проговорил доктор Скотт, — я думаю, Эва, мне сейчас надо пойти. Я позвоню тебе вечером.
— Хорошо, — откликнулась она.
Когда он наклонился и снова поцеловал ее, Эва отвернулась. Он выпрямился, глуповато улыбнулся, и уголки его губ побелели. А потом удалился, не проронив больше ни слова.
— Вы тоже можете идти, — сообщил Эве инспектор. — Или нет, подождите минуточку. Мисс Макклур, вам, случайно, не попадалась на глаза в понедельник эта вторая половинка ножниц?
— Нет, инспектор. — Казалось, Эва пропустила его слова мимо ушей. Кольцо с бриллиантом в два карата начало жечь ее безымянный палец.
— А вам, мистер Ринг?
— Мне? — удивился Терри. — Нет, я тоже не видел.
— Она не могла лежать в одном из твоих карманов, когда я отпустил тебя в тот понедельник? — тоскливо осведомился инспектор. — А мне урок на будущее, никогда не… — Он не закончил фразу.
— Пошли, Эва! — с улыбкой проговорил Терри, взяв ее под руку. — Если мы сейчас отсюда не уберемся, эта старая точилка предъявит вам обвинение, будто вы содрали с него шкуру.
Глава 18
— Ой, как я проголодался! — воскликнул Терри Ринг, когда они остановились на тротуаре Сентр-стрит перед зданием полицейского управления. Настроение у него было
— Я пойду куда угодно, — отозвалась Эва. Она глубоко вздохнула загазованный воздух, словно только сейчас поняла, какое это счастье — свободно дышать, даже в центре Нью-Йорка.
— А как вы, док?
— Терпеть не могу это блюдо, — рассеянно ответил доктор Макклур.
— Ну, тогда пойдем куда-нибудь еще…
— Нет. — Доктор поцеловал Эву. — Иди, милая, и забудь обо всем. Ладно?
— Хорошо, — согласилась она, хотя знала, что забыть ей не удастся. И также знала, что доктору это прекрасно известно, просто он старается ее приободрить. — Ну, пойдем с нами, папа. Мы…
— Нет. Я лучше прогуляюсь. Мне нужно успокоиться.
Доктор Макклур помедлил и внезапно произнес:
— Всегда зови меня только так, Эва, — и затем двинулся по улице.
Они молча проводили взглядами его высокую, массивную фигуру, удалявшуюся в сторону полицейской академии в соседнем квартале.
— Отличный парень, — заметил Терри. — А как вы, мистер Квин? У вас сейчас нет срочных дел? Могу поручиться, что вы очень устали.
— Я голоден, — коротко ответил Эллери.
Терри отчего-то разочаровался. Затем крикнул:
— Эй, такси!
И Эва почувствовала, что невольно улыбнулась.
По дороге в Чайнатаун Терри болтал без умолку. Он расплатился с водителем долларовой купюрой, небрежно бросив: «Без сдачи, сопляк». И повел их за собой по узкой Пелл-стрит.
— Не обращайте внимания на вид этой хазы, — пояснил он, когда они подошли к какому-то неприглядному подвалу. — Тут кормят не хуже, чем у Маккоя, а все китайцы питаются лишь у Фанга. Эй, привет, Фанг!
Скуластый китаец улыбнулся, и они последовали за ним в главный зал ресторана. Он был пуст, если не считать трех китайцев в черных шляпах, пивших рисовую водку из пивных бутылок.
— Не волнуйся, Фанг. Я сяду за свой столик. Обычно тараканы его избегают.
Терри направился к столику в углу и галантно пододвинул Эве стул.
— А насчет тараканов — это просто шутка, — заявил он и снова улыбнулся. — Стены тут ядовито-зеленого цвета, да и вообще грязновато, но кухня выше всяких похвал. Хотите посмотреть?
— Нет, благодарю вас.
— Знаете, Эва, у вас ямочки на щеках и вам надо почаще улыбаться. Эй, Квин! Встрепенитесь! У вас что, лу-чуанские змеи из головы не выходят?
— Замолчите! — раздраженно буркнул Эллери. — Ума не приложу, что подают в подобных заведениях?
— Положитесь на дядюшку Оскара, так, кажется, принято говорить. Вей!
К ним подбежал маленький китаец в фартуке.
— Большой-большой ван-тан. Яичный рулет — три порции. Чоп-суй с креветками. Чоу-мейн по-кантонски. Побольше риса. Вино. Чай. Да побыстрее.
— Похоже, этого слишком много, — заметила Эва. — Пожалуйста, мне только чоу-мейн и чай.
— Вы будете есть все, что я заказал. — Терри бросил свою шляпу через плечо, и она каким-то чудом оказалась на крючке вешалки. — Снимите пиджак, Квин, если вам жарко. Фанг не станет возражать.