Дверь в детство
Шрифт:
– Да, такое и вправду бывает - смягчила свой тон Полина и задумчиво повертела в ладони ложку - но почему же тогда ты сам себе постоянно пуговицы пришиваешь, а не она? Ведь шить и штопать - это ведь тоже женское дело. Я вот тебе обещаю, что когда вырасту, тебе буду пуговицы пришивать, вот увидишь.
Егору не хотелось развивать эту тему разговора. И это было вовсе не потому, что ему пришлось бы тогда пуститься в долгий рассказ по поводу плохого зрения мамы, и что той тяжело даже нитку в иголку продеть, не говоря уже о том, чтобы
– Расскажи-ка, лучше, что у тебя там за новый друг в музыкальной школе.
Прием подействовал. Полина перестала незаслуженно критиковать маму, но тут же сразу насупилась.
– Это мальчик Дима. Он тоже на вокал и хор ходит, только Дима еще и на баяне учится играть.
– Вот как?
– оживился Егор - а он случайно не из той же самой школы, куда ты на обычные занятия ходишь?
– Нет, в прошлом году он сначала с бабушкой приходил, а сейчас уже сам ходит, совсем один. А в обычную школу он ходит в семьдесят вторую. Та ближе расположена от музыкальной, чем моя.
Дальше дочь принялась рассказывать папе о том, что однажды, когда мама где-то задержалась, и вовремя не успела забрать ее после занятий по хору, они с Димой играли во дворе школы, где располагался красивый палисадник с разноцветными ромашками, яблонями и вишневыми деревьями.
– Он тогда ещё спросил, почему я не иду домой, на что я ответила: за мной должна придти мама, и что одна я домой не отваживаюсь пойти. Мы еще немного побеседовали, и Дима сказал, что пока он здесь, то мне некого бояться. А потом мы дождались мою маму, попрощались друг с другом и пошли по домам.
Пока дочь рассказывала свою незатейливую историю знакомства с мальчиком Димой, она несколько раз смущалась и останавливалась на полуслове, словно боялась сболтнуть чего-нибудь не так. Егор попытался развить тему беседы дальше, но Полина вдруг как-то сникла, а потом вообще заявила, что всё это, конечно, здорово, но почему-то ей кажется, что у нее не очень получается дружить с мальчиками.
– Хм, но ведь с Димой ты общаешься каждый раз, когда бываешь на своих музыкальных занятиях, разве не так? Что же тебя смущает?
– Понимаешь, пап, дело не только в Диме - горестно вздохнула дочь - я и с девчонками плохо дружить умею. Вначале, когда мы только вместе играть начинаем, всё вроде бы нормально, но потом они начинают говорить всякие глупости, и мне вскоре начинает быть с ними совсем не интересно. А потом они вообще меня дразнить начинают, и вместо подруг превращаются чуть ли не в настоящих врагов.
Попытавшись тут же морально поддержать Полину, Егор невольно вспомнил несколько моментов из своего собственного детства. При этом он невольно улыбался, хорошо понимая, что ее проблемы очень сильно напомнили ему его собственные, когда сам он был примерно в таком же возрасте:
– Знаешь, - сказал
– Правда?
– дочь подняла на папу свой доверчивый взгляд, в ожидании дальнейшей поддержки.
– Ага, правда - подтвердил тот - У меня до сих пор их не так уж много. Зато те, что есть - это действительно настоящие друзья, которые обязательно помогут и поддержат в трудную минуту.
– Поддержат?
– заморгала Поля. Затем словно бы задумалась, примолкла, и вдруг спросила - И ты их?
– Что, я?
– не сразу понял Егор.
– Ты их также поддерживаешь в трудную минуту?
Вопрос дочери застал Егора врасплох.
– Конечно, - уже не так уверенно, как в начале разговора, ответил он - это же друзья. Им ведь тоже иногда требуется помощь. Так мы и дружим: то на рыбалку вместе ездим, то по грибы или в заброшенный сад за яблоками. Иногда и они у меня о чем либо просят и я им... помогаю.
Дочь теперь отвлеклась от своих собственных переживаний и вместо того, чтобы жаловаться на свою нелегкую жизнь, принялась спрашивать про папиных друзей. Тот принялся перечислять их одного за другим в памяти, и вот тогда-то, сам не зная почему, впервые за долгие годы Егор вспомнил своего старого товарища Вовку.
Сидя на кухне, и блуждая рассеянным взором по желтеющей листве за окном, он рассказывал Полине одну за другой всякие истории из своего далекого детства, но мысли Егора при этом вдруг понеслись совершенно в другом направлении, и небывалое чувство непонятно откуда взявшейся грусти и вины внезапно охватило всё его существо...
Ход его мыслей прервал неожиданный вопрос Полины:
– Папа, а помнишь, ты как-то говорил, что еще в то время, когда ты был маленьким и ходил в садик, ты дружил с одной девочкой Леной?
– Помню, конечно. Она была очень славной. Потом мы и в школу вместе ходили, и дружили долго, но после школы она куда-то переехала с родителями, кажется далеко на север страны, и ее след потерялся.
Полина хитро посмотрела на отца и затем спросила, что называется, прямо в лоб:
– А почему ты тогда женился не на ней, а на нашей маме?
Такой постановки вопроса Егор ну никак не ожидал, и поэтому принялся от души смеяться.
– Знаешь, дочь, это ведь было так давно, мы тогда совсем детьми были - наконец проговорил он, вытирая выступившие от хохота слезы.
– Ну и что!
– не унималась дочь, продолжая развивать тему беседы с совершенно серьезным тоном. Папин смех поднял ей настроение, но с первоначальной мысли разговора не сбил - Она ведь тебе нравилась?
– Очень нравилась - улыбнулся Егор - мы с ней и в кино, и на речку вместе купаться ходили. Затем он обнял Полину и с какой-то странной грустью посмотрел на нее.
– Ну, так и надо было жениться на ней, папа! Может, она была бы добрее нашей мамы, и не запрещала бы тебе в компьютерные игры играть!