Дверь в детство
Шрифт:
Сопровождавший Егора мастер участка вдруг извинился, и ускоренным шагом устремился в ту сторону, откуда доносился шум. Егор же нахмурился и решил воспользоваться паузой, чтобы заняться пока другими важными вопросами в цеху, оставив незаконченное дело на потом. Сам он совершенно не планировал вмешиваться в мелкие внутренние дела коллектива, резонно полагая, что с подобными происшествиями и неурядицами должны справляться сами рабочие, а также их непосредственное цеховое начальство. Однако вскоре выяснилось, что на шум начинает собираться все больше и больше любопытных, и Егор
Стараясь не проявлять излишнего внимания, Егор потихоньку двинулся на шум голосов, усиленно прислушиваясь, и вскоре его взору предстала следующая картина: полноватая и визгливая бригадир, уперев руки в свои бока, нависла над несчастным, невысокого роста рабочим, в котором Егор без труда распознал своего старого друга детства. Тот с виноватым видом стоял около нее, переминаясь с ноги на ногу, потупив взор и опустив к низу свои плечи. Лишь иногда он бросал короткие реплики, видимо, оправдываясь за какую-то свою провинность перед начальницей, а также перед теми рабочими, которых уже в достаточном количестве собралось вокруг сцены разыгрывающейся драмы.
Впрочем, кроме скандальной бригадирши вроде бы больше никто на Вовку не "наезжал". Наоборот, в лицах простых сотрудников проявлялось скорее сочувствие к молодому парню, чем гнев или ярость.
Егор наблюдал за всем этим украдкой, стоя позади одной из стеклянных перегородок. Тихого голоса Вовки, а также разговора других мужчин он расслышать не мог, но из содержания громких выкриков бригадирши было понятно, что Вовка получает под первое число, будучи вроде бы уличенным в каком-то мелком хищении.
"Этого еще только не хватало!" - подумалось Егору, как только картина происшествия стала более-менее понятной - "Вот тебе и Вовка! Угораздило ж тебя так не вовремя попасться под горячую руку этой чересчур бдительной особы!"
Егор замешкался, стоя в проходе между стеклянными секциями, и даже на какое-то время растерялся, стараясь оценить ситуацию в целом, однако вскоре всё же решил, что товарища надо как-то выручать, поэтому решительно направился к сцене события.
Подойдя ближе, Егор вдруг стал вглядываться в лицо той женщины, которая отчитывала Вовку. В его памяти вдруг что-то шевельнулось, и он вдруг усиленно постарался вспомнить.
"Не может быть!
– вдруг подумал он - Неужели...
Конечно же, это была она - Варвара Васильевна, которую местные рабочие за глаза называли Овчаркой, и которую небезосновательно побаивались все местные мужчины. Та была, как вскоре выяснилось, безусловно, права, когда ругала провинившегося молодого сотрудника. Руководство завода много раз предупреждало, что все прежние "левые" делишки следовало оставить в прошлом, потому что сейчас завод приступал к выпуску совершенно новой, дорогой и сложной продукции. Исходя из таковых правил любое, даже самое незначительное нарушение дисциплины, или - ни дай Бог - хищение должны были наказываться по всей строгости трудового кодекса, вплоть до штрафов и увольнения.
Не очень долго раздумывая, Егор открыл прозрачную дверь и вошел в помещение участка.
–
В помещении небольшого цеха повисла гнетущая тишина. Все вокруг теперь ждали от начальника каких-нибудь решительных и конкретных действий, и поэтому мгновенно притихли.
– Что тут произошло?
– негромким, но строгим голосом поинтересовался Егор.
Сказано это было как можно более значимым тоном, и этот шаг сразу же возымел своё действие. Окружавшие Вовку мужики тут же молча и спешно начали куда-то расходиться, а бригадир местного участка отчего-то внезапно приглушила свой пыл, и уже более спокойными словами принялась объяснять ситуацию:
– Да вот, Виктор Леонидович, вместо того, чтобы работой заняться, он заготовленное стекло переводит. Я этому оболтусу уже сколько раз говорила и предупреждала, что добром это не кончится!
Строгая Варвара подняла свой массивный указательный палец и погрозила им несчастному Вовке.
– Дело-то наше, вон какое ответственное, - обратилась она уже к Егору, словно ожидая от того поддержки - да и материалы расходовать зазря никому не позволено!
Егор переводил свой взгляд то на бригадиршу, то в сторону Вовки. Постепенно успокоившись и "выпустив пар", женщина стала говорить в уже более мягком тоне, продолжая по-прежнему жаловаться на нерадивого работника:
– И ведь кто этого разгильдяя только научил шлифовку и доводку делать, а? Это ведь не так просто! Да и вообще, Виктор Леонидович, не пойму я, на кой черт сдались ему линзы, которые он все время "налево" точит. И ведь размера он их совсем не маленького делает! Сколько стекла уже перевел, бестолочь окаянная!
Наконец, женщина утихомирила свой праведный гнев и вновь с вопросительным видом поглядела на Егора. Тот какое-то время никак не мог принять какого-либо решения, и как именно ему реагировать на всю эту ситуацию, но вдруг в голове его что-то шевельнулось, а затем пришла и спасительная мысль: "А что, если..."
– Вас как по имени-отчеству, молодой человек?
– голос Егора был совсем не строгий, и оторопевший Вовка впервые поднял свои глаза на "высокого" начальника, удивляясь при этом еще и оттого, что к нему обращаются на "вы". Егор был вполне уверен в том, что со своими новоиспечёнными короткой бородкой и усами он сейчас совсем не похож на того самого Егорку, которого в детстве хорошо знал стоящий перед ним старый друг детства, поэтому действовал решительно.
– Вовка... Владимир Геннадьевич, то есть - ответил незадачливый нарушитель трудовой дисциплины.
– Очень приятно познакомиться. А скажите мне, Владимир, и где же те ваши изделия, о которых говорит ваша бригадир?
– Да вот они, Виктор Леонидович - Варвара сама полезла в ящик металлического стола, стоящего слева от Вовки и вытащила оттуда какую-то коробку - Вот, полюбуйтесь!
В коробке аккуратными рядами, завернутая каждая в отдельную марлевую тряпочку, лежали линзы, каждая размером с человеческую ладонь.